|
— Но складывается впечатление, что — да, орудовал наш злодей не один. Причём, похоже, помогал ему кто-то из навьев, как бы странно это ни звучало. Во всяком случае, убить нас пытался, очевидно, не тот вещевик. Но по порядку. Дальше в череде странностей идёт дом, непонятно как и чем взорванный, который отчего-то не взорвался в присутствии мальчишек. Зачем его уничтожили… Положим, ответ на этот вопрос напрашивается: хотели замаскировать лаз и замести следы. Не попади мы туда с лёгкой руки буки и дивьи через тайный ход, мы бы не подумали разгребать завал и лезть в подвал: люка-то в руинах никто не заметил. А потом злодей, например, мог вообще эту землю выкупить, и тем более никто уже не раскрыл его главной тайны. Отсюда следует ещё одна странность: поведение Наваловой. Даже если она передавала кому-то сведения о некоем своём клиенте, я не понимаю, зачем было обставлять всё подобным образом. И самое главное, как её уговорили каждый раз лазать в этот подвал, да еще ни разу не проколовшись со своей конспирацией? И почему они не боялись, что она проболтается кому-нибудь про эти коридоры или полезет исследовать их самостоятельно? В любом случае, нужно наведаться туда ещё раз. Место во всех смыслах странное, мне каждый визит туда настойчиво чудилась некая чертовщина. Вот и попробуем призвать её к сотрудничеству.
— А может, её заморочили? Ну вот как нас — бука. Не он же один, наверное, это умеет. Вот и казалось ей, что идёт по улице. — Хорошая версия, — задумчиво похвалил поручик. — Пожалуй, стоит принять за основную. Подобный вариант, кстати, прекрасно сочетается с наличием у убийцы сообщника-навьи, сообщник небось и морочил. Только совершенно непонятно, зачем всё это навье. — А может, она шпионка? Или он? — предположила Брамс бодро. — Почему? — опешил Натан. — Ну не знаю, обычно так скрываются именно шпионы. В книгах, имею в виду, — несколько смутилась Аэлита. — Если эти сказочные существа воевали, почему бы им не заниматься шпионажем? Титов усмехнулся, а потом улыбка медленно сползла с его лица, что в сочетании с пустым рассеянным взглядом смотрелось достаточно жутко. — А и впрямь, — медленно проговорил поручик. — Ровно всё один к одному складывается, и ниточка ко «Взлёту» сразу становится более чем объяснимой. Секретов там полно, да и замешан во всём этом деле сильный вещевик, то есть человек более чем сведущий во всяких необычных вещах. Навалова — проститутка, причём, если положиться на слова хозяйки борделя, пользовалась она успехом у мужчин солидных, с положением. Так, может, её услугами пользовались для наблюдения за кем-то из высокопоставленных лиц завода? — А почему её вообще убили? Ну, Навалову? — Да леший знает, — поморщился Титов. — Может, наглеть начала, может, подозревать что-то ненужное, а может, надобность в ней отпала. В последнем случае у нас есть нешуточный повод для беспокойства: если от неё избавились, получается, злодей добился поставленной цели. — А остальные жертвы? — продолжила Аэлита, и поручик слегка скис. — Вот тут не представляю, как их можно привязать к шпионажу. Но, надеюсь, выясним. Может, злодей и впрямь оказался маньяком? Навалову убил за дело, потом его повело и вместо того, чтобы спокойно избавиться от трупа, он вот так затейливо выставил на всеобщее обозрение и принялся за других? — А что еще складывается «один к одному»? — Например, нелюбовь к этому злодею русалок, которых поминал язычник с острова. Участие пришлой нави, мне кажется, прекрасно объясняет эту неприязнь. Кстати, не мешало бы нам к языческому старосте съездить, парой слов перемолвиться. Похоже, про местную нечисть Рогов знает не меньше Боброва. |
