«Что я здесь делаю?»

– Вот и хорошо, – сказала старушка. – Значит, чашечку чаю, не против?

– Я не пью чай, мэм, – виноватым голосом отозвался Эрен.

Старушка засмеялась.

– Ничего, выпьешь, – сказала она, отправляясь на кухню.

Эрен огляделся. Трудно было поверить, что когда-то здесь жил мистер Джефферис. Все здесь такое… старое. Он посмотрел на свое отражение в экране маленького телевизора. На лице написано, что он здесь не в своей тарелке. Да и в самом деле неуютно. Не хотелось смотреть самому себе в глаза, и он стал разглядывать стеклянный кофейный столик. На нем лежало несколько журналов светской хроники и газета с незаконченным кроссвордом.

Раздался бой настенных часов.

Прошло еще несколько минут, и старушка вернулась. Дрожащей рукой протянула Эрену чашку с блюдечком. Эрен улыбнулся, и она снова вышла на кухню – за своей чашкой.

– Так как, ты сказал, тебя зовут, милый мой? – спросила она, вернувшись, и медленно опустилась в кресло.

Язык Эрена оказался быстрее, чем мозги.

– Морган Шеппард, – брякнул он.

Мать мистера Джеффериса могла слышать его имя. Не факт, конечно, но Эрен и так попал в неудобное положение – не хотелось выпячивать тот факт, что он первым обнаружил тело ее сына.

– Морган, значит. Хорошее имя. И ты был учеником моего Джорджа? – спросила старушка, поднесла чашку к губам и отхлебнула.

– Да. Я был в его математическом классе. Я… Я хочу сказать… мне очень жаль, что все так вышло.

Женщина поставила чашку на стол и улыбнулась:

– Что случилось, то случилось, тут уж ничего не поделаешь, милый мой. Тут уж никто не виноват, тем более ты. Вижу, ты сильно переживаешь, больше других. Я имею в виду всех вас, детишек. Упаси бог увидеть такое, да еще в твоем возрасте. Сколько тебе лет, милый?

– Одиннадцать, – ответил Эрен и тоже отпил чай, проглотил, быстро поставил чашку и решил больше к ней не прикасаться.

Он кашлянул:

– Через два месяца будет двенадцать.

– Ты еще совсем ребенок, – сказала старушка, и печальный голос ее надломился. – Ах, милый мой, какой ужас! Но что поделаешь, мы должны жить дальше. Что же еще остается?

– А можно я задам вам один вопрос? – спросил Эрен.

– Можно, конечно. Спрашивай что захочешь.

Эрен заговорил медленно, тщательно подбирая слова:

– А вы… А вы знаете, почему мистер Джеф… то есть Джордж… почему он это сделал?

Женщина поджала губы и снова взялась за чашку.

– Никто этого не знает, милый мой. Это проклятие… проклятие всех, кто оказался на обочине. Но могу сказать тебе, зачем он это сделал. Мне кажется, он сделал это потому, что не видел другого выхода. В мире существует два сорта людей, и обычно сам не догадываешься, к какому относишься ты, пока не становится слишком поздно.

– Два сорта людей?

– Да. Скажем, ты бежишь через лес. Кругом темно, а ты заблудился, не знаешь, где оказался. Знаешь только, что дом твой далеко и все, кого ты любишь, тоже далеко. И ты бежишь, бежишь… потому что за тобой гонятся страшные, свирепые чудовища. И ты все бежишь без остановки, потому что не хочешь, чтобы чудища тебя догнали. И вот лес редеет, и ты вдруг выбегаешь на опушку. Начинается подъем, ты бежишь вверх и оказываешься на вершине скалы. Поворачиваешься и видишь, что чудовища эти выходят из лесу. Деваться тебе некуда. Мимо них не пройти. Ты оглядываешься, а там, внизу, только острые скалы и бурное море. Чудовища медленно подползают к тебе, они уже близко.