– И мистер Джефферис прыгнул?

Женщина посмотрела на него взглядом умудренных опытом глаз. Казалось, она сейчас заплачет. Но старушка быстро взяла себя в руки и снова отхлебнула из чашки.

– Да. Джордж прыгнул. Фигурально, конечно. Это метафора… ты ведь знаешь, что такое метафора?

– Да. Это когда говоришь об одном, а имеешь в виду другое.

– Верно. Ты умный мальчик. И Джордж учил тебя хорошо.

Эрен не стал напоминать ей, что мистер Джефферис преподавал математику, а про метафоры он узнал на уроках совсем другого учителя.

– У Джорджа были в голове свои чудовища?

Женщина усмехнулась – довольно мрачно и вместе с тем добродушно.

– У всех есть свои чудовища, милый мой. Даже у меня. И даже у тебя. Нас всегда кто-то преследует в густом лесу, даже если мы не хотим признаваться в этом. Но я отвечу на твой вопрос: да, у Джорджа были свои чудовища. И они в конце концов догнали его.

– А что это были за чудовища?

Услышав этот вопрос, старушка даже отпрянула.

– Вы меня простите, если я показался вам бестактным, – быстро проговорил Эрен. – Но… кажется, мне очень нужно знать – почему… Понимаете, почему человек делает с собой такое.

Старушка откинулась на спинку кресла и посмотрела ему в глаза:

– Я уже забываю, что такое одиннадцать лет. Я прожила восемь таких жизней. Кстати, вот что мне пришло в голову. Когда-то и я была любопытной. Но погоди, жизнь выбьет из тебя эту дурь. На самом деле Джордж был очень одиноким человеком. Всю жизнь прожил здесь со мной. Он любил говорить, что хочет обо мне заботиться, хочет, чтобы я ни в чем не нуждалась. Но он совсем забыл, что у него должна быть и своя жизнь. У него никогда не было девушки. Он часто повторял, что ему никто не нужен, но я-то видела в его глазах тоску одиночества, она жила там постоянно. Работу свою он любил. Джордж всегда хотел быть учителем. Он всего себя отдавал работе. Приходил домой, проверял тетрадки, потом смотрел телевизор, спортивные передачи. Видишь ли, с этого все и началось. Он стал делать ставки, на все виды спорта – футбол, регби, крикет. В крикете он даже правил не знал, но ставки все равно делал. А потом пошли лошади. В пункт приема ставок он ходил по воскресеньям. Там и связался с дурной компанией. И скоро игра его совсем затянула. Появилась зависимость. А это, милый мой, болезнь неизлечимая, как рак, но она хитра и обманчива: ты все время думаешь, что тебе самому этого хочется. Я пыталась поговорить с Джорджем, но куда там, болезнь оказалась сильней. Он залезал в долги, причем брал деньги у дурных людей, все надеялся отыграться. Конечно, ничего не вышло. Все время проигрывал. В конце концов проигрался в пух и прах. Сюда стали шастать какие-то люди, прямо к нам домой. Отвратительные типы. Словно сошли с экранов кино. Мерзкая публика. Они угрожали Джорджу, избивали его, и я ничего не могла поделать. Один приходил особенно часто. Со мной все старался держаться вежливо, если можно так выразиться. Я даже подумала, что он совсем другой, не такой, как остальные. Но однажды вечером, совсем уже поздно, я услышала, как он явился и стал угрожать Джорджу. Джордж, конечно, не мог ничего поделать, но я же не такая дура, я понимала: надо что-то предпринять, но чтобы все было по закону. И в следующий раз, когда этот человек появился, я заставила Джорджа сесть за стол со мной рядом. Пригласила этого человека тоже сесть, чтобы можно было спокойно все обсудить. Он сел, но вид у него был очень недовольный. Впрочем, оба были недовольны. И я сказала: «Послушайте, Джордж, и вы, Мартин, вам надо просто разобраться…»

Эрен похолодел.