Прошло всего две недели с тех пор, как… с тех пор, как… Многие называли это трагедией. Трагедия… звучит так холодно и сухо. Возможно, именно потому все и прятались за этим словом, хотели держаться подальше от случившегося. Но она-то не хотела. Ей хотелось понять причины произошедшего. И она была готова к этому. Больше всего ее подпитывала злость – именно злость заставляла ее вставать по утрам с кровати, злость сопровождала ее в течение дня. Брат терпеть не мог, когда она злилась, он по глазам замечал, когда злость охватывала и пожирала ее изнутри. Брат любил повторять: нельзя допускать, чтобы злость овладела тобой, всегда надо уметь вовремя остановиться, пока не поздно.

Но брат погиб, а она жива. А виноват в его смерти Морган Шеппард.

И вот сейчас она сидит в пабе и злится. Страшно злится. Но ничего, средства у нее найдутся. Она уже почти журналист, диктофон с микрофоном имеются. Она готова.

Потому что она жива и не понимает, чего ради должен был умереть он.

Она все сидела и смотрела в окно, и вот около половины девятого в клуб потянулась тоненькая струйка посетителей. Ночной клуб располагался в кирпичном здании рядом со станцией метро «Лестер-сквер». Цены там были запредельные, и пускали туда только избранных. Прежде она в клубе не бывала и, судя по всему, переступать его порог не имела права и сейчас. Сегодня здесь устраивалась частная вечеринка для телевизионщиков и их друзей из высших слоев общества. Приглашение она стащила у работницы низшего ранга, которая обслуживала его шоу.

Она видела, как к клубу, громко щебеча, подходили стайки дамочек, доставали приглашения. У дверей их встречал дюжий мужчина, лысый и одетый во все черное. Вышибала держал в руке список. Дамочки отмечались и исчезали внутри.

В девять часов подкатил лимузин, и из него вышел он. На нем был смокинг, и его уже изрядно штормило. Ни один охранник и не подумал его останавливать.

Может, и ей пора? Но очереди у дверей пока еще не образовалось, а рисковать она не хотела. Подождала еще полчасика. Все, больше ждать нет сил. У двери как раз толпилась очередь человек тридцать, и она, быстренько проглотив остатки диетической колы, зашла в туалет, поправила прическу и вышла на улицу. Встала в очередь и заметила на своем приглашении сгиб. Попыталась выправить, но получилось еще хуже.

Очередь двигалась медленно, и она старалась слиться с дамочками, стоящими рядом. Заметила среди них лишь одного мужчину, аккуратно одетого, с мужественным лицом, который, казалось, стоически терпит все неудобства, хотя чувствует себя не в своей тарелке. Дамочки вокруг него смеялись, перебрасывались шутками, иногда и в его адрес, но он и рта не раскрыл. Они, как обычно, были очень эффектны, как правило худющие, про таких говорят: «За шваброй спрячется». Брат назвал бы их массовкой для «Одиноких сердец» – идиотского сериала, который когда-то в молодости они смотрели вдвоем, про маленьких людей с маленькими проблемами.

Женщина, стоящая перед ней, подошла к двери, и вся стайка сразу заволновалась и возбужденно защебетала. Та, у которой были приглашения, полезла в сумочку, но вместо них почему-то вытащила бутылку. Они уже были изрядно на взводе, а ведь еще и в клуб не попали. Впрочем, в списке их отыскали и в клуб впустили, так что откровенно потаскушный вид делу не помеха. Ее же охватила неуверенность в себе.

Чем она занимается? Неужели блистает в главной роли в шпионском триллере, который сама и придумала? Как глупо! Она оглянулась и увидела довольно большую группу сексапильных юниц, спускающихся по ступенькам и перекрывающих путь к отступлению. Она нащупала диктофон.

«Ты способна на большее, чем тебе кажется. Ты сильная, ты сильнее, чем он. Ведь ты читала газеты – он будет никакой, подожди и сама увидишь.