Тим изо всех сил старался понять, о чем она говорит, и захват несколько ослаб. А ее уже понесло, она не могла удержаться и не высказать все, что накипело, и зачем она сюда пришла. А то, что Тим – не тот человек, в которого нужно метать громы и молнии, уже не имело значения.

И она закричала:

– Морган Шеппард разрушает человеческую жизнь! А вы все стоите там и снимаете это для телевизора! Ради чего? Ради личной наживы. Ты хоть помнишь его? Кто-нибудь из вас помнит моего брата? Шона Филлипса? Он был на шоу у мистера Шеппарда, на вашем шоу! Это было три года назад! Он был там с девушкой, матерью своего ребенка! А Морган Шеппард доказал, что Шон завел роман на стороне! А никакого романа не было! Я могу это доказать! У меня есть твердые доказательства, что у Шона не было романа! А ваш Морган Шеппард разрушил его жизнь!

Тим чувствовал себя не в своей тарелке. Она уже кричала во весь голос, но музыка так гремела, что никто не обращал на нее внимания.

– Он покончил с собой! – вопила она. – Мой брат покончил с собой!

Тим отпустил ее.

– Он покончил с собой, – проговорила она уже тихо, закрыла лицо ладонями и расплакалась.

Ее уже тошнило от него, да и от себя тоже. Как он ее задолбал! Она терпеть не могла слезы.

И голос Шона в голове не давал о себе знать. Как будто ему сказать нечего. Это все? Она осталась одна?

А Тим стоял и, вытаращив глаза, смотрел на нее.

– Ладно, – промямлил он наконец. – Знаешь что… не люблю, когда девушки так, понимаешь… психуют. Так что я, пожалуй, пойду… я и один могу выпить… а тебе… приятно повеселиться.

И исчез этот Тим, в тень превратился, еще одну в темноте.

Она вытерла глаза и подумала, что еще, похоже, есть возможность поймать Шеппарда. Двинулась к туалетам, и сердце ее замерло.

Так вот же он, перед ней. Самодовольный ублюдок, лощеный, с пьяной улыбкой на губах. Он пробирался сквозь толпу и шел прямиком к ней. Возле туалета она его не заметила, а здесь – сам плывет в руки. Это последняя возможность. Почему все слова застряли в горле? У нее всего несколько секунд. Он поравнялся с ней – между ними было всего несколько сантиметров – и прошел мимо. Она физически ощутила прущее из него самодовольство, как пар из кипящей кастрюльки.

Она развернулась. Еще немного – и он растворится в безликой толпе. Все. Это последняя возможность.

– Шеппард! – крикнула она.

Шеппард остановился, он услышал ее и обернулся. Не знал, конечно, кто кричал, глаза его блуждали по залу, искали, кто бы это мог быть.

Взгляд его остановился на ней, и у нее перехватило дыхание. Долго ли это длилось? Вряд ли больше секунды, но ей показалось – не меньше часа. И за это время надо было только раскрыть рот… раскрыть рот и высказать все, что она собиралась сказать, явившись сюда. Но она не смогла. Может, уже совсем выдохлась, может, из-за этого Тима или потому, что, глядя Шеппарду в лицо, вдруг поняла: она не в состоянии сделать задуманного. Для нее в один миг это стало совершенно ясно.

А потом ее время вышло. Еще какое-то мгновение он смотрел на нее, затем отвернулся. И мрак поглотил его. Вот так просто и внезапно все кончилось. У нее закружилась голова, она кое-как доковыляла до стенки. Сползла на пол, уткнулась лицом в колени, как можно плотнее сжалась в комок. Из глаз потекли слезы. Текли и никак не кончались.

Прошло время, она подняла голову и увидела двух мужчин: они стояли и смеялись над ней. Не обращая на насмешки внимания, она встала, прошла мимо них так стремительно, что они сразу заткнулись. А она пошла дальше, пробиваясь сквозь толпу танцующих.