Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Он провел ладонью по лицу. Потом поднялся, встал перед ней и опустил руки, тупо смотря в угол.

Прошло с полминуты. Зенитки продолжали грохотать вокруг. Жужжание над их головой стало громче. Когда бомба с грохотом разрывалась, жужжание пропадало. Потом начиналось снова, с каждым разом все ближе и ближе.

– Вы не уйдете? – спросила Жанна, задрав голову.

Майа не отвечал так долго, что она решила, он не расслышал вопроса.

– Не уйдете?

– Нет.

Жанна моргнула, потупила глаза, и он понял, что она борется сама с собой, борется отчаянно и безнадежно. «Совсем как Аткинс, – подумал он. – Совсем как Аткинс вчера. Когда надо было прыгать. Именно как Аткинс!»

Наконец она подняла на него глаза.

– Может быть, они бомбят суда.

Он закрыл глаза.

– Сейчас мы это узнаем, – печально произнес он. И тут же добавил: «Иди ляг», Говорил он тихим, слабым голосом, как больной.

Они лежали рядом в постели. Время шло. Зенитки грохотали без перерыва. Майа закинул руки за голову. Он не шевелился. Молчал. Ему казалось, что он уже достиг какого‑то предела в самом себе, где уже не имеют хождения ни слова, ни жесты.

Рядом раздалось подряд несколько разрывов. Весь дом сотрясался снизу доверху при каждом новом ударе. Майа повернулся к Жанне и посмотрел на нее.

– Они? – спросила она, приподнявшись на локте.

Вид у нее был какой‑то нелепо удивленный. Он кивнул: «Да, они».

– Они, – повторила Жанна, и он почувствовал, как затряслась постель от ее дрожи.

– Давайте встанем! – возбужденно сказала она. – Надо спуститься в погреб.

«Надо встать, – подумал Майа, – надо спускаться. Да, именно это, именно это и надо немедленно сделать. Надо поскорее встать с постели, спуститься». Он слышал голос Жанны у самого своего уха: «Надо встать!» Он утвердительно кивнул, но продолжал лежать не двигаясь, не произнося ни слова. Он вслушивался в грохот зениток. Никогда еще они не тарахтели так громко и яростно… Вдруг ему почудилось, что во всей этой ярости есть что‑то суетное, ничтожное. «Бьет! – твердил он про себя. – Бьет!» Но думал он об этом как‑то отрешенно сухо.

– Жюльен, – крикнула Жанна, – вставайте! Встаньте, умоляю вас.

Мельком он отметил про себя, что лоб Жанны весь покрыт капельками пота.

– Жюльен, – крикнула Жанна. – Ну, Жюльен же! Умоляю вас, Жюльен!

И вдруг она схватила его за талию и попыталась приподнять с постели. Он видел совсем близко ее покрасневшее от натуги лицо. «Да, да, – подумал он, – надо встать и спуститься в погреб. Немедленно встать и спуститься». Он видел, как скривились от натуги губы Жанны, затем она выпустила его, и он, словно безжизненная масса, рухнул на постель.

– Жюльен! – прокричал голос ему в ухо.

Он почувствовал, что она снова схватила его за плечи.

– Жюльен!

«Надо подняться, – думал Майа, – надо встать и спуститься». Потом он подумал: «В погреб, как нынче утром. Совсем так же, как нынче утром». Он услышал над самым ухом крик Жанны: «Жюльен!» Крик дошел откуда‑то издалека, как будто Майа окликнули из глубины леса. Потом он перестал что‑либо слышать и, подождав немного, повернулся к Жанне. Она лежала на боку. Глаза ее были полуприкрыты веками, и ресницы, словно живые, быстро и непрестанно вздрагивали. Глаза ее были совсем близко от его глаз, вблизи они казались огромными и затуманенными. Он отвернулся и стал смотреть прямо в пустоту.

«Эти взрывы, – думал он, – эти взрывы все не кончаются».

Быстрый переход
Мы в Instagram