Loading...
Изменить размер шрифта - +
Ева, несомненно, пришла бы в бешенство, услышав некоторые из его откровений, но она ничего не знала, а Уилт пользовался тем, что студенты просто не понимают, о чем он говорит. Нередко Уилт озадачивал даже близких друзей, настолько велика была разница между самим Уилтом и тем, что творилось у него дома. Но в обществе восьмидесяти иностранцев Уилт чувствовал себя намного уверенней. Чувствовал, и все тут. «Все‑таки жизнь смешная штука», – подумал Уилт в 467‑м кабинете.

Сейчас по всему Гуманитеху, по всем кабинетам, кафедрам сидят за столами преподаватели, туда‑сюда снуют абитуриенты, задают вопросы, получают исчерпывающие ответы и уходят, оставляя заполненные анкеты. А это значит, что, по крайней мере, в течение года можно за свою работу не опасаться. Правда, Уилт никогда этого и не боялся. На кафедре гуманитарных основ студентов всегда хватало. Благо закон об образовании предписывал технарям‑вечерникам хотя бы раз в неделю посещать семинары по гумосновам. Так что хочешь не хочешь – ходи. За будущее Уилт не беспокоился и мог бы считать себя счастливым человеком, если бы не было так скучно жить. А тут еще Ева.

Именно сейчас, став матерью четырех девочек‑близняшек, она решительно раздвинула круг своих увлечений – и до этого не узкий. Ни дня не проходило без чего‑то новенького; на смену Нетрадиционной медицине, приходило Экологическое садоводство, чтобы завтра уступить место Экзотической кулинарии, за которой, в свою очередь, следовали Альтернативные религии. Приходя домой после не отличающегося особым разнообразием рабочего дня, Уилт никогда не знал, что его ждет. Лишь одно Уилт знал наверняка: неизменным в этом доме был и будет невообразимый шум, который издают четыре близняшки. Все в мамочку. Ева что‑нибудь придумает, девчонки все встречают на «ура» и еще сильнее ее раззадоривают. Чтобы не появляться дома, пока близняшки не улягутся спать, Уилт пристрастился ходить пешком в Гуманитех и обратно, по первой же просьбе предоставляя машину жене. Вдобавок ко всему Ева унаследовала кое‑какие деньжата своей тетушки, а Уилту вдвое повысили зарплату. Пришлось продать дом на Парквью‑авеню и купить домище на Веллингтон‑роуд, да в придачу к нему немеряный сад – так был сделан шаг вверх по социальной лестнице. По мнению Уилта, их жизнь лучше не стала, и порой он даже с грустью вспоминал времена, когда Еву еще волновало, «что соседи подумают». Это хоть как‑то сдерживало ее азарт. Теперь же ей было на всех наплевать: еще бы, теперь она – мать семейства и хозяйка целого особняка.

Размышляя таким образом, Уилт дождался конца рабочего дня, отнес список записавшихся в канцелярию и неторопливо пошел по коридору административного корпуса к лестнице. Он уже спускался, когда его догнал Питер Брэйнтри.

– Представляешь! Только что записал на курсы навигаторского мастерства пятнадцать сухопутных крыс. Начнем учебный год под звуки фанфар.

– Будут тебе завтра фанфары у Мэйфилда, на коллегии Гуманитеха, – усмехнулся Уилт. – А у меня день пропал даром. До самого вечера отбивался от назойливых девиц и прыщавых молодцев, и все напрасно – желают быстро читать. Ну прочитают они за пятнадцать минут «Потерянный рай» Мильтона? Что толку‑то. Лучше уж просто открыть курсы «Любой кроссворд – в мгновение ока!». Тоже проку мало, зато хоть умными себя почувствуют.

Уилт и Брэйнтри спустились в вестибюль, где мисс Пэнсэк все еще вербовала новичков в секцию начинающего бадминтониста.

– Может, по пивку вдарим? – предложил Брэйнтри. Уилт согласился. Что угодно, лишь бы домой не идти.

По обочинам Поуст‑роуд, возле Гуманитеха, впритык стояли десятки автомобилей – от желающих самосовершенствоваться не было отбоя.

– Ну, как погулял во Франции? – спросил Брэйнтри.

– Так, как можно погулять только с Евой и четверкой спиногрызов.

Быстрый переход