Loading...
Изменить размер шрифта - +
Думаю, родители вправе знать, когда их детям забирают мозги политикой.

Стенограмма подтвердила слова Уилта. С тех пор больше к нему претензий не было.

Но на домашнем фронте по‑прежнему царила обстановка недоверия и подозрительности. Ева повадилась будить Уилта среди ночи, требуя доказательств его любви.

– Люблю, люблю я тебя, черт возьми! – спросонья ворчал Уилт. – Сколько можно говорить…

– Больше дела, меньше слов! – острила Ева, прижимаясь к нему.

– Ну ладно, – соглашался Уилт. Такие упражнения шли ему на пользу. Уилт стал стройнее и здоровее и теперь бодро шагал в направлении Гуманитеха. Настроение поднималось и от мысли, что он идет по этой улице последний раз. Уилты переезжали с Веллингтон‑роуд. Утром, когда Уилт уходил, за вещами приехал грузовик. Вечером он уже возвратится в дом №45 по Оукхерст‑авеню. Новый дом выбирала Ева. Он был менее престижен, чем прежний, но дом по Веллингтон‑роуд, по мнению Евы, дурно влиял на нее. Уилт так не считал, но на переезд согласился. Ему никогда не нравилась излишняя претенциозность тамошних соседей. На Оукхерст‑авеню все обстояло иначе.

– По крайней мере, будем подальше от этих помпезных интеллектуалов и колониальных динозавров, – сказал Уилт Питеру Брэйнгири, когда они сидели в пивной «Свин в мешке» после вдохновенной речи ректора. В ней не было ни слова об Уилтовых злоключениях. Именно это они теперь и отмечали.

– А еще там есть небольшой тихий кабачок за углом. Так что больше не придется лакать самодельное пиво, язви его!

– И слава Богу. А Ева не будет тосковать по своему компосту и тому подобному? Уилт лихо хлебнул пива.

– Уверен: взрыв биосортира произвел на нее должное впечатление. Нельзя утверждать, что он внес серьезный раскол в Общество неординарно мыслящих личностей, но Еве мозги, по крайней мере, прочистил. Сейчас она использует целебную туалетную бумагу. Я нисколько не удивлюсь, если чай она заваривает в дистиллированной воде.

– Надо же ей найти применение своим силам.

Уилт кивнул.

– Уже нашла. Близняшки! Ева всерьез решила следить, как бы из них не выросло нечто вроде Гудрун Шауц. По‑моему, это дохлый номер. Но я хотя бы уговорил ее не отправлять их в монастырь на воспитание. А как здорово они в последнее время научились разговаривать. Вообще, думаю, жизнь у меня с этих пор начнется тихая и мирная.

Однако нынешнему предсказанию Уилта не суждено было сбыться. Как, впрочем, и многим другим его предсказаниям.

Уилт за час привел в порядок свой кабинет и довольный отправился домой на Оукхерст‑авеню. Придя на место, он обнаружил, что в доме темно и ни единой души. Ни Евы, ни близняшек, ни грузовика, ни мебели. Уилт где‑то с час прождал, потом позвонил из таксофона. Ева схватила трубку.

– Не ругайся, я ни при чем, – закричала она в трубку, – грузчикам пришлось разгружать машину!

– Разгружать? Чего вдруг?

– Джозефина спряталась в шкафу, а его первым поставили в кузов.

– Ну не разгружать же из‑за нее? Она бы там не задохнулась, зато получила бы хороший урок на будущее.

– Кроме нее, там была кошка миссис Де Фракас, пудель Боллов и четыре ручных зайца Дженифер Виллис.

– Чего? – не понял Уилт.

– Она в заложников играла! – завопила Ева. – И…

Но время истекло, и монетка провалилась в автомат, а новой Уилт не положил.

Он побрел по улице, недоумевая: «Чем же так необычен наш с Евой брак? Почему каждый день для нас становится маленькой катастрофой?» А еще он безуспешно пытался представить, каково Джозефине было в шкафу. «Ударилась она там или нет? Ну, ничего, на собственных шишках учатся».

Быстрый переход