Открытое окно трепало занавески, впуская в комнату холодный осенний воздух.

Это была обычная Тверская квартира. Видно было что здесь проживало не одно поколение хозяев. Довоенный стиль совершенно нелепо перекликался со стилем современным. Так например к старинному секретеру был приставлен круглый стул на колесиках. А на кожаном диване, с резными деревянными спинками, лежало мохеровое покрывало. И все в этой комнате имело характер несуразного смешения стилей и эпох. Коллекция книг, которая по всей вероятности стоила огромных денег, красовалась на совершенно невзрачном, дешевеньком стеллаже.

Именно в этой нелепой комнате, где переплетались стили и эпохи, и проходили занятия музыки.

Посередине зала, на толстом персидском ковре, босиком в одних беленьких носочках, стояла девочка. Это она душой играла на скрипке. Она заставляла инструмент петь.

Ее тоненькое платье, шевелилось в такт ее движений. Волосы спадали с плеч, прикрывая их наготу.

Позади нее, слишком близко, стоял пожилой мужчина. Он то и дело поправлял очки, и дрожащей рукой проводил по ровной спине своей ученицы.

— Тише Юленька, не так агрессивно. Мягче. Мягче.

Каждый раз чувствуя его прикосновение, Юленька передергивалась от отвращения. Почему этот старик все время трогает ее? Зачем он ее гладит?

Давно уже надо было рассказать все родителям, но Юля боялась. Боялась, что они не поймут ее. Боялась, что осудят. Ведь они так хорошо относятся к Владилену Серафимовичу.

Год назад, впервые увидев своего нового учителя музыки, Юленька обрадовалась. Ведь он был довольно приятным пожилым мужчиной преклонного возраста. Лет шестидесяти. Невысокого роста, с аккуратной и достаточно густой для его возраста шевелюрой. С открытой улыбкой и добрым взглядом.

Первые занятия он провел в присутствии родителей. Родители остались довольны, пожали по рукам, и с тех пор три раза в неделю Владилен Серафимович посещает Юленьку на дому, обучая девочку игре на скрипке.

Юле только недавно исполнилось одиннадцать лет. Ее комната все еще была заполнена немыслимым количеством кукол и разных игрушек. Она была ребенком, но со временем, замечая странные знаки и жесты со стороны своего учителя, Юленька начинала думать иначе. Она все реже играла в куклы, все чаще закрывалась в своей комнате исписывая тетради своими стихами. Если бы хоть раз ее родители прочли то, что пишет их дочь, они наверняка насторожились бы. Они задавили бы волка в овечьей шкуре, обманом подкравшегося к невинному чаду.

Ей было всего одиннадцать, но мысли ее уже давно переросли все возможные границы детства.

Толстая тетрадь, которую Юля прятала у себя в комнате под матрасом, начиналась стихами:

Некоторые страницы были вырваны. Казалось, что именно эти моменты, Юля мечтает забыть. Как будто можно взять и вырвать ненужные воспоминания из своей жизни. Так же легко, как листок из тетрадки.

Юля начала вести дневник в тот самый день, когда впервые осознала что происходит. Она не открывала его имя, не описывала его черты, он был неизвестным мучителем, его имя было Дьявол.

Музыка стихла.

На один миг Юля остановилась. Отвела руку и грустно посмотрела в окно. В голове, картинками пронеслись строчки нового стихотворения.

Когда она вырастет — она обязательно станет писательницей. Будет писать книги для детей. О принцессе, которая любила принца, не будет злых мачех, не будет колдунов и монстров. В мире и так слишком много зла, надо всего-навсего сделать его добрее. Это так просто. Почему взрослые этого не понимают?

— Юленька? Ты опять витаешь в облаках! — строго произнес учитель, и провел морщинистой рукой по нежной ровной спине, задержался на ягодицах и провел по внешней стороне бедра.