Эйдан посмотрел на мисс Линтон. Бледная как полотно, она по-прежнему стояла рядом с экипажем. Неужели эта незнакомка могла дать Кассандре то, чего не мог дать он, отец? Могла ли она стать для Кэсси матерью? Могла ли стать ее защитницей и покровительницей?

— Нет, нет и нет, черт подери, — проворчал Эйдан. — Будь я проклят, если даже попытаюсь… Кассандра, умоляю тебя, во имя всего святого… Пойми, это невозможно. Ну как ты это себе представляешь?

— Я уже обо всем подумала, папа. Я очень долго думала.

— Нет, Кэсси, с меня довольно! Видит Бог, ты ведешь себя как капризное дитя.

Если бы только она была ребенком! Но сейчас он видел перед собой не девочку, а решительно настроенную юную женщину.

— Если ты на ней не женишься, я никогда тебе этого не прощу! — заявила Кассандра. В ее глазах блеснули слезы, которые она всеми силами сдерживала. — Никогда! — В следующее мгновение она резко развернулась и бросилась к лестнице.

Эйдан выругался сквозь зубы. Интересно, с каких пор его дочь, прежде такая милая, хотя и своенравная, стала страдать от припадков истерии, столь характерных для представительниц прекрасного пола? Когда он в последний раз с ней виделся, она казалась исключительно сдержанной и благоразумной… И все время спрашивала его: «Папочка, ты счастлив?» Или: «Папочка, тебе когда-нибудь бывает одиноко?» На этот раз ей следовало бы спросить: «Папочка, ты не станешь возражать, если я превращу в ад твою жизнь?»

Он был готов пообещать дочери все на свете, только бы она успокоилась. Но жениться?.. Сковать себя на всю оставшуюся жизнь оковами брака?..

Эйдан снова посмотрел на женщину, стоявшую у кареты. Как же ее зовут? Нора Линдон? Или Миттон? А может, Линтон? Да-да, Нора Линтон — именно так.

Как бы то ни было, но он не мог оставить ее посреди двора. Скрестив на груди руки, Эйдан направился к гостье. И почему-то она вдруг показалась ему необыкновенно хрупкой. Хрупкой и беззащитной.

— Боюсь, мне ничего другого не остается, как проводить вас в дом, — пробормотал Эйдан. — Не оставлять же вас во дворе… А потом я придумаю, что с вами делать.

— Вы мне ничем не обязаны, сэр, — проговорила мисс Линтон ледяным тоном, столь свойственным англичанкам. — Я уверена, что где-нибудь поблизости есть гостиница.

— Вы правы. В пятидесяти милях отсюда. Но добраться туда можно только пешком. Полагаю, вам это не по силам, так что не стоит и пытаться.

Она пристально взглянула ему в глаза.

— Сэр Эйдан, вы достаточно ясно выразили свое отношение ко мне. И если вы полагаете, что я стану беспокоить вас после того, как вы накричали на меня и унизили, не обойдя вниманием ни мою внешность, ни умственные способности, то вы очень заблуждаетесь.

Эйдан вдруг почувствовал себя последним негодяем. И это его ужасно разозлило. Главным образом потому, что мисс Линтон была права. Стараясь держать себя в руках, он проговорил:

— Мне кажется, мы оба ведем себя довольно глупо. А вам так не кажется? Если вы не пойдете со мной в замок по доброй воле, я заброшу вас на плечо и просто внесу в дом.

— Вы не посмеете! — Мисс Линтон предусмотрительно попятилась.

— Не посмею? — Эйдан усмехнулся. — Видите ли, я скакал сюда из Дублина всю ночь напролет. К тому же я еще не совсем протрезвел… Впрочем, это не имеет значения. Имеет значение лишь то, что вы оказались здесь исключительно по воле моей безрассудной дочери, и следовательно, я несу за вас ответственность. Во всяком случае, в той мере, в какой мужчина может нести ответственность перед безмозглой… — Эйдан осекся и сделал вид, что закашлялся.