— Нет. Тем вечером, когда ты привез меня в Кейслин-Алейн ловить фей, я поняла: весь тот кошмар о тебе, который я слышала, не может быть правдой. Ты мой отец, и ты самый замечательный на свете.

Вера. Слепая вера. Доверие. Вот сокровище, равного которому нет в целом мире. У Эйдана защипало в глазах и снова перехватило горло. Все страхи, терзавшие его эти долгие годы, оказались напрасными, а его безмерные страдания — бессмысленными. Выходит, он зря себя так изводил.

— Боже, Кэсси… — Эйдан стиснул дочь в объятиях, уткнувшись лицом в ее волосы. — Я люблю тебя, принцесса.

— Я не принцесса, папа. Мне пора выйти из своей заколдованной башни, ты так не считаешь?

Эйдан отпрянул и внимательно посмотрел в прелестное личико дочери.

— Ты права, мой ангел. Пора. — И тут он вдруг осознал, что будет ужасно скучать по своей маленькой девочке, внезапно превратившейся во взрослую женщину.

Но она была права, его разумная, обожаемая дочь. Настало время снять цепи и замки с ее зачарованной башни, забыть прошлое и распахнуть двери перед будущим. Дочь начнет другую жизнь, новую и прекрасную. Начнет благодаря Норе.

— Я люблю тебя, Кассандра, — снова прошептал Эйдан. — Мы вместе распахнем двери твоей башни.

Она стояла у окнах омываемая первым сиянием рассвета. Чудесный ангел, который Эйдану и не снился. Второй шанс исправить все те ошибки, которые он успел совершить в жизни.

Он на минуту замер в двери, что соединяла их комнаты. Замер подобно неуверенному юноше, пришедшему к даме своего сердца, чтобы признаться в любви. Но что мог он предложить ей после того ужаса, который пришлось ей пережить этой ночью? Что мог дать ей после предательства ее брата? Исчезнут ли когда-нибудь из ее чудесных глаз призраки этой ночи? Сможет ли она когда-либо снова смотреть ему в лицо и не видеть кровавых отблесков страшной смерти своего сводного брата?

Они и так потеряли слишком много времени, когда не оценили всю меру счастья, дарованного им щедрой рукой капризной судьбы. Они едва не упустили свой шанс навеки. Но отныне он не станет ее торопить, не станет принуждать и ничего не сделает такого, что могло бы омрачить ее прекрасное лицо.

— Нора… — прошептал он. — О чем ты думаешь?

— О Ричарде, — последовал ответ. — Что теперь будет? Нужно сообщить моему отчиму.

— Этот негодяй больше не причинит тебе зла. Твой сводный брат погиб в огне в одном из заброшенных домишек Ирландии. Несчастный случай. Никому ничего не нужно знать.

— Не нужно знать, что я его убила?

— Ты его не убивала. Ты не позволила ему убить меня и Кассандру. Он ведь и тебя хотел убить, — добавил Эйдан.

— Я знаю. Но это было ужасно. То, как он умер. — Нора вздохнула. — И то, как он жил. Но хуже всего, что он вовлек меня в свое безумие, сделал невольной соучастницей своего замысла.

— Нора, если бы Фарнсуорт не сделал тебя соучастницей, мы бы с тобой никогда не встретились. И ты никогда бы не стала моей женой.

— Как сможешь ты смотреть на меня и не думать о том, какую потерю мог бы понести из-за меня? Ведь Кассандра… Я даже не в состоянии представить, что с ней могло случиться. Но еще страшнее сознавать, что это я виновата во всем, что произошло. Что из-за меня ей стало известно то, что ты всю жизнь пытался от нее скрыть.