Не выдержав ее взгляда, Эйдан отвернулся и уставился на огонь, пылавший в камине. Хватит ли у него духу, чтобы повторить клятву верности, которую много лет назад он произносил, стоя рядом с Делией? Эта клятва им обоим принесла лишь несчастья.

Проклятие! Он не мог на это решиться!

— Папа, я не хочу быть одна… — внезапно проговорила Кассандра.

В следующее мгновение она отвернулась и вышла из комнаты.

Час проходил за часом, а Эйдан по-прежнему сидел у камина. Несколько раз он порывался швырнуть пачку писем в огонь, но что-то его удерживало. Наконец, собравшись с духом, он развязал тесьму, развернул одно из писем и стал читать…

«Я понимаю вашу боль, потребность иметь кого-то рядом, кто скрасил бы одиночество. Я и сама часто чувствую то же самое. Призраки прошлого могут быть ужасным бременем, но будущее без детей, дома и мужа ничем не лучше. Возможно, как вы говорите, мы могли бы найти способ помочь друг другу».

Как говорит он? У Эйдана вспыхнули щеки и засосало под ложечкой. Боль? Одиночество? Проклятие!

О Господи, что же Кассандра написала этой женщине? Что заставило Нору Линтон прислать такой ответ? Вероятно, Кэсси, когда писала от его имени, позаимствовала образ какого-то героя из своих волшебных сказок. Возможно, это был один из странствующих рыцарей. Но еще больше его тревожило другое… Что поведала дочь англичанке о его прошлом? Что написала о «призраках» замка Раткеннон?

Эйдан провел ладонью по волосам и попытался успокоиться. Возможно, он напрасно нервничал. Ведь Кассандра ничего не могла знать о его тайных душевных муках. И конечно же, она ничего не знала о том, что на самом деле приключилось в ночь гибели ее матери. Он позаботился об этом, потому что предвидел, что правда погубит девочку.

Скорее всего в своем письме Кассандра сгустила краски, представила все так, как бывает в мелодрамах на театральных подмостках. И, судя по всему, девчонка унаследовала от своих предков дар убеждения. Дар, заставлявший неприятеля открывать ворота осажденной крепости, едва ли мог подвести ее в столь простом деле, как уговорить одинокую женщину отправиться в Ирландию.

Чтобы заставить женщину решиться на столь безрассудный поступок, Кассандра выбрала безотказную тактику — представила «жениха» в качестве израненного героя, измученного и несчастного. Что за чертовщина творится с женщинами, если они чуть ли не с колыбели стремятся прийти на помощь подобным страдальцам?

Эйдан невольно поморщился. Он уже давно отказался от попыток постичь это самоубийственное женское стремление и довольствовался благами нежности и страсти в постелях любовниц, которые старались приручить его демонов. Демонов, с которыми он много лет благополучно уживался.

Ни разу не пытался он выставить в более выгодном свете свою порочную натуру или свой распутный образ жизни. Никогда не скрывал он от женщин, что не имеет благородных порывов, которым они придавали столь неоправданно большое значение.

Но похоже, Кассандру подобные угрызения совести не мучили, когда она вступила в переписку с женщиной, которую выбрала отцу в жены. Если ответ англичанки был отражением романтического бреда, написанного Кассандрой от его имени, то неудивительно, что эта дура появилась на его пороге с такими мечтательными глазами, полными надежды.

Господи, трудно даже представить, какое разочарование испытала эта англичанка! Никакого сказочного принца! Никакого героя. Никакого рыцаря, готового опуститься перед ней на колени с предложением руки и сердца.

Эйдан снова поморщился — он вдруг почувствовал себя уязвимым. И это ощущение ужасно раздражало. Не в силах больше прочитать ни слова, он сунул письма в карман. Черт бы их побрал! Обеих.

Выругавшись сквозь зубы, он поднялся на ноги и подошел к столу. Залпом допив мадеру, Эйдан схватил подсвечник с зажженными свечами и бросился вон из комнаты.