Офицер кивнул и проворчал:

— Нет, сэр, не ослышались.

— Уверен, что злоумышленники посчитали поджог актом милосердия, — продолжал Эйдан. — Знаете, лучше уж сразу покончить с муками лошадей, чем подвергать их ежедневному наказанию хлыстом, как делает Маккиг. Что ж, желаю вам удачной охоты, джентльмены. Но скажите, как выглядят ваши преступники? Не исключено, что я встречу их…

— Среди них был один молокосос. Готов поклясться, что они учат свое отродье убивать и воровать едва ли не с колыбели. Не могу сказать, что знаю, как он выглядит, но он, судя по всему, ранен. А вот их главаря я непременно узнаю в лицо. Его зовут Донал Гилпатрик, будь он проклят.

Эйдан на секунду отвел глаза. Теперь он понял, почему лицо ирландца показалось ему знакомым. Сделав над собой усилие, он снова взглянул на офицера и проговорил:

— Я всегда считал, что сомнительная честь убивать Гилпатриков была узурпирована моими предками. Что ж, теперь я понимаю, почему вы до сих пор не арестовали негодяя.

Офицер нахмурился и пробормотал:

— Сэр, что вы имеете в виду?

Эйдан заставил себя рассмеяться.

— Вы идете не в ту сторону.

— Не в ту?..

— Я едва не наехал на двоих ирландцев, соответствующих вашему описанию. Это произошло в пяти милях к северу отсюда, неподалеку от развалин замка Алейн. Должен признать, что мальчишка тяжело ранен. Они мне сказали, что на них напал бык, когда они переходили чье-то поле.

— Сэр, вы уверены?

— Даю вам слово джентльмена, что это истинная правда! Мне весьма досадно, что негодяи шатаются где хотят! Судя по их поведению, можно подумать, что остров принадлежит им.

— Я говорю не об этом, я просто…

— Позволю себе заметить, что вы говорите чересчур много, — перебил Эйдан. — Боюсь, что ваши беглецы могут ускользнуть. Конечно, если вам угодно продолжить поиски в этом направлении, поступайте как знаете.

— Сэр Эйдан, — обратился к нему один из солдат, — говорят, Гилпатрик в последнее время совершенно обнаглел. В округе поговаривают, что он и его бандиты замышляют нечто ужасное. Правда, сомневаюсь, что им удастся осуществить это злодеяние.

Эйдан стиснул зубы. Черт, а что, если ирландцы и в самом деле задумали нечто недоброе, а он помогает им скрыться от правосудия?

— Что именно они замышляют?

— Неизвестно, сэр. Мы только слышали разговоры. Люди всякое говорят…

«Как бы то ни было, пустая болтовня не повод обрекать человека на смертную казнь», — решил Эйдан.

Офицер же откашлялся и проговорил:

— Сэр Эйдан, если вам станет известно что-нибудь важное, то вы, конечно же, проявите не менее рьяную преданность короне, чем во время войны на Пиренейском полуострове.

— Смею вас заверить, что степень моей преданности никогда не меняется. Пожалуйста, дайте мне знать, если арестуете преступников. Мне бы не хотелось упустить возможность присутствовать на казни.

— Не беспокойтесь, сэр Эйдан. Мы обязательно поймаем негодяев. Мы знаем, как расправляться с предателями.

Кивнув на прощание Эйдану, офицер увлек свой отряд на север, в сторону развалин замка Алейн. Эйдан же выждал несколько минут, затем, въехав в заросли кустарника, прокричал:

— Эй, Гилпатрик, солдаты уехали! Ты можешь хотя бы раз в жизни переступить через свою ирландскую гордость и позволить мне… — Он внезапно умолк и осмотрелся. — Тысяча проклятий, где же они? Эй, Гилпатрик, позволь помочь тебе! Мальчишка долго не протянет!

Но ирландец словно сквозь землю провалился.