Но она постаралась прогнать сомнения. Когда же родила сына, вся страна встретила это событие с большой радостью. Однако прошли годы, и мальчик вырос. Не имея ни малейшего сходства с вождем, которого она обожала, он стал зеркальным отражением моего предка, обладавшего, как и я, дурной славой человека, не способного пропустить ни одной юбки. Десять лет Мейр пользовалась всеобщей любовью. Особенно боготворил ее сам вождь. Но ничто не могло спасти ее от злых сплетен. К тому же, хотя она являлась женой вождя, у нее больше не было детей — только этот мальчик:

— Но она не могла знать, не могла даже догадаться, — посетовала Нора со вздохом.

— Да, верно, — согласился Эйдан. — Тогда она не знала, что неотвратимо приближается к неизбежному. В попытке очистить свое имя эта добрая женщина обратилась с мольбой к Пресвятой Деве, чтобы та помогла ей как-то доказать свою невиновность. Благословенная Богородица ответила ей во сне. Мейр Тысяча Слез собрала весь клан у подножия Холма ночных голосов, где была скала, обладавшая якобы волшебной силой. Сюда же Мейр велела привести моего предка. Мейр попросила Ирмона поклясться у священной скалы, что она была честной и верной женой вождю и никогда ему не изменяла.

— И что было потом?

— Мой предок положил руку на камень и попытался солгать. В этот момент какая-то неведомая сила, якобы заключенная в камне, повергла его на землю и сокрушила.

Нору словно обдало холодной волной.

— Вероятно, это просто сказки. Камень не может обладать…

— Не важно, какая сила разоблачила ложь моего предка, — продолжал сэр Эйдан. — Во всяком случае, жена вождя сразу же поняла, что произошло. Сам факт; что она непреднамеренно предала своего мужа, стал для благородной леди нестерпимой болью. А сознание того, что ее сын оказался незаконным, было настоящей пыткой. Но больше всего страдала она из-за того, что вождь, в котором она не чаяла души, не смог простить ей своей поруганной чести. Его уязвленная гордость потребовала, чтобы он отказался от жены. Мейр впала в тоску и в конце концов бросилась вниз с высокой крепостной стены. Люди рассказывают, что и сейчас порой можно слышать ее стенания.

— Какая трагическая история, — промолвила Нора со вздохом.

Эйдан уклончиво пожал плечами:

— Большинство историй имеют трагический конец, если действующие лица по глупости раскрывают свои сердечные тайны.

Осторожно ступая среди валунов, поросших полевыми цветами, Нора приблизилась к стене замка красоты и приложила руку к изъеденному временем и непогодой камню. Ее ладонь словно обожгло болью, и она почти физически ощутила биение пульса людей, когда-то здесь обитавших, любивших и встретивших здесь свой конец.

— Кассандра сказала бы, что эти легенды исполнены романтики, — прошептала она.

Эйдан снова пожал плечами:

— Скорее они чертовски унылые! Уже одной достаточно, чтобы мужчина навсегда отрекся от женщин. Да-да, подобные истории никогда не имеют счастливого конца. Скажите, вы можете представить, чтобы Тристан и Изольда в финале своей истории понеслись вприпрыжку в замок, чтобы беспечно предаться любовным утехам и грызть леденцы? Или представьте Орфея и Эвридику, играющих среди луговых цветов в блаженной радости. Нет, несчастные глупцы всегда находят один и тот же конец: всепоглощающую боль и смерть, неизменно героическую, конечно же. — Эйдан поморщился. — Как будто это может компенсировать все, через что им довелось пройти. Страдания и смерть — вот конечный результат всех этих легенд о любви, над которыми вы, женщины, любите проливать слезы.