Пол. Угрызения совести за собственное беспринципное поведение в его отсутствие вновь начали мучить девушку, не давая покоя. Уитни съежилась от стыда лишь при воспоминании о том, как позволила Клейтону осыпать ее ласками и поцелуями. И если бы позволила! Она сама целовала его, хотела очутиться в его объятиях, трепетала от желания, когда их губы сомкнулись.

Ночью, лежа в постели и глядя в потолок, Уитни думала о том, что никогда еще в жизни не была так несчастна. Терзаемая сознанием собственной вины, она вспоминала о планах, которые обсуждал с ней Пол перед отъездом. Он собирался отделать хозяйские покои в западном крыле дома, потому что они ближе к детской. Девушка залилась краской, когда он упомянул о детях, но робость оказалась сильнее застенчивости, и Уитни начала строить планы вместе с Полом.

И вот теперь она предала его. Осквернила их любовь в объятиях Клейтона Уэстморленда! Она недостойна Пола! Господи Боже, она и Клейтона недостойна! Разве не она даже сейчас, после того, как возвращала его поцелуи, собиралась выйти замуж за другого?

Небо осветилось первыми рассветными лучами, когда Уитни пришла к окончательному бесповоротному решению. Поскольку Клейтон никогда добровольно не откажется от нее, она сбежит с Полом в день его возвращения. Пол любит ее и доверяет ей. Позор побега станет ее наказанием за непристойно-похотливое поведение в отсутствие Пола. И когда-нибудь наступит день, когда Уитни снова станет достойной его доверия и любви. Она заслужит их, став самой преданной, покорной, верной женой на свете.

Теперь, окончательно определив план действий, Уитни должна была почувствовать себя гораздо лучше, однако, окончательно проснувшись, осознала только, что по-прежнему несчастна и измучена.

Растирая виски обеими руками, девушка осторожно встала и подошла к маленькому умывальнику, ощущая при этом, как все больше раскалывается голова. Она поморщилась от боли, налила себе бокал холодной воды и позвонила Клариссе, чтобы та помогла ей одеться.

Бледная и ко всему безразличная Уитни спустилась к завтраку. Сев за стол, она ухитрилась слабо улыбнуться леди Энн и напрочь проигнорировать при этом отца. К несчастью, последний больше не собирался мириться с подобным отношением.

– Ну, мисс, – властно бросил он, – вы и его светлость уже условились о дате?

Отложив вилку, Уитни подперла подбородок сложенными руками, намеренно изводя отца невинно-непонимающим взглядом.

– Дате? Какой?

– Не считай меня окончательным болваном! Ты прекрасно знаешь, что я говорю о дне свадьбы.

– Свадьбы? – повторила Уитни. – Разве я забыла сказать тебе? Свадьбы не будет.

И, бросив извиняющийся взгляд на тетю, Уитни поднялась из-за стола и направилась к себе.

– В самом деле, Мартин, ты ведешь себя как последний глупец, если вздумал давить на нее таким образом! Что ей остается, кроме как ни во что тебя не ставить? – брезгливо поморщилась Энн и, отодвинув тарелку, последовала примеру Уитни.

Минуту спустя Мартин тоже вскочил и, велев заложить карету, отправился с утренним визитом к будущему зятю.

К одиннадцати часам голова перестала болеть, но настроение не улучшилось. Сидя напротив тети Энн в комнате для рукоделия, Уитни уныло тыкала иголкой в натянутую на пяльцы канву.

– Ненавижу вышивание, – заметила она равнодушно. – И всегда ненавидела. И даже если бы умела хорошо вышивать, все равно терпеть бы не могла.

– Знаю – вздохнула тетка, – но зато руки заняты.