— Я знаю, что ты его любишь, — заявила девочка.

Ронуэн уронила веретено, которое покатилось по полу, разматывая шерсть.

— Что за глупости! — с притворным возмущением воскликнула она, поспешно наклонившись за веретеном.

— Все в порядке, я больше не сержусь. Я знаю, что не смогу выйти замуж за родного дядю. Церковь не позволит.

— Я думаю… Мне кажется, ты путаешь свои чувства к нему с моими, — сказала Ронуэн, но замечания девочки встревожили ее. — Ты любишь его. А я… я просто думаю, что он… Он мой тюремщик, — закончила она со злостью. — А Роузклифф — моя тюрьма.

Она снова взглянула на девочку, держа в руках веретено. Между ними протянулась тонкая шерстяная нить.

— Я пытаюсь провести с пользой время, пока нахожусь здесь, Изольда, вот и все. Он не сможет удерживать меня здесь всегда. Когда-нибудь я буду свободна и смогу отсюда уйти.

Она намотала остаток нити на руки Изольды.

— Ну вот и все. Отнеси этот моток — и все остальные — вниз маме. Она будет их красить. А я уберу веретено и приведу в порядок комнату.

Изольда нехотя встала, хмуро глядя на аккуратное кольцо шерсти, которое держала в руках.

— Я тебя не понимаю, Ронуэн. Ты должна быть счастлива, что нравишься Джасперу.

Ответа у Ронуэн не было, по крайней мере такого, какой можно было дать ребенку. Пришлось прибегнуть к самому безопасному:

— Ты еще слишком мала, чтобы понимать такие вещи.

— Вовсе нет! — взвилась Изольда.

Ронуэн поспешно вышла из комнаты, раньше, чем Изольда успела продолжить свою мысль. Что мог ребенок понимать во взаимоотношениях взрослых?

Пришлось признать, что очень многое. «Девочка знает, что ты влюблена в Джаспера. Она достаточно умна и наблюдательна, чтобы распознать это».

— Bendigedig! — выругалась Ронуэн.

Все просто замечательно. Если ей не удастся ночью сбежать, она точно свихнется.

Впрочем, свихнется она значительно раньше, потому что, сбегая по лестнице, едва не налетела на Джаспера, который поднимался наверх.

Они остановились друг напротив друга, и сердце Ронуэн снова тревожно забилось. Все-таки этот англичанин дьявольски красив. На нем была серая туника поверх ослепительно белой рубашки, и это сочетание усиливало серый цвет его глаз. Он стоял на две ступеньки ниже — так их лица были на одном уровне — и хмуро смотрел на нее.

Джаспер выглядел усталым, словно после бессонной ночи, и хотя Ронуэн сама почти не спала ночью, ее первым побуждением было поддержать его, заставить улыбнуться. Она благоразумно подавила этот порыв.

— Если ты ищешь Изольду, она…

— Я не ищу Изольду.

Между ними повисло напряжение, острое как кинжал. От него тоскливо ныло сердце. Ронуэн растерянно оглянулась, потом опустила глаза на веретено, которое все еще держала в руке.

— Ой, я забыла убрать это на место.

Но когда она повернулась и побежала вверх по лестнице, Джаспер пошел за ней.

— Подожди, я хочу с тобой поговорить.

Поговорить с ней? О чем? Ронуэн не хотелось с ним говорить. Она ускорила шаги. Изольда где-то здесь, она станет буфером, так необходимым между ней и Джаспером.

На площадке он поймал ее за руку и заставил остановиться.

— Ронуэн, подожди.

Она высвободила руку и резко повернулась к нему, дрожа от сдерживаемых эмоций.

— Уходи, Джаспер. Я не хочу оставаться с тобой наедине.

— Почему?

— Как почему? Да потому… потому…

Она судорожно сглотнула, отчаянно пытаясь придумать правдоподобную причину.