Советский Т-34 вылетел на площадь, со всех сторон понеслись удивленные крики. Немцы кто отбегал в сторону, а кто схватился за автомат. По бортам слева и справа застучали пули, но из танка не раздалось ни одного выстрела. Хотя так было трудно удержаться, чтобы не дать в ответ очередь из пулемета или не отпрянуть от визиров в страхе, что сейчас вражеские выстрелы попадут в цель, пробив броню.

«Площадь перемахнуть и потом скрыться в узких переулках», – Соколов прижался с силой к ободу перископа. Внутри ни страха, ни сомнений. Впереди рискованный марш-бросок длиною в пару десятков километров прямо на глазах немецкого штаба, и повернуть назад, передумать уже возможности нет. Несколько стрелков пришли в себя и бросились к мотоциклам, что стояли возле здания бывшего сельмага, чтобы броситься в погоню. Еще десяток солдат под окрики офицера прыгали в ханомаг, в руках у них неловко висело большое орудие.

– Ружье противотанковое и связки гранат у немцев, – выкрикнул Логунов, которому удалось лучше всех рассмотреть подготовку немецкой пехоты.

– Ориентир – зеленый дом по правому флангу. Бабенко! Давай туда, и потом резко влево уходим под 60 градусов, и дорога пойдет на понижение!

Семен Михайлович воткнул первую передачу, танк замедлился, чтобы вписаться в поворот, потом снова начал набирать скорость. Вслед маневренному Т-34 без остановки грохотали выстрелы из автоматов и винтовок, которые были бессильны против железной бронеплиты. Соколов выдохнул: пока все шло, как он и рассчитывал. Немцы от растерянности не оказывали сопротивления, все серьезные силы – техника, артиллерия, стрелки – остались там, на дороге, зализывать раны после страшной битвы с танковым батальоном Савченко. Им осталось совсем немного, еще с полкилометра между околицами поселка – и почти половина пути пройдена.

«Семерка», затормозив одной гусеницей, провела маневр, проехав боком по чавкающей грязи с фонтаном хлопьев сырой земли, ушла вправо с площади. В приборы наблюдения, перископы и визирные щели, каждый из членов экипажа видел свою картинку. Соколов в своем МК-4 старался следить за общей панорамой, чтобы не вынырнул неожиданно из-за угла противник с артиллерией или броневиком. У Омаева в диоптрическом прицеле пулемета цепочка немцев, упав на землю, пыталась обстрелять танк. Он уже было нажал на гашетку пулемета, как вдруг за шинелями мелькнула детская голова в платке. Маленькая девочка замерла в ужасе у забора с опрокинувшимся ведром у ног. Нельзя стрелять, только в крайнем случае! И младшему сержанту пришлось смириться, сдержать свое желание пустить пулеметную очередь по вытянувшимся на земле ненавистным фрицам.

Заряжающий заметил их первый. Черная колонна из автомобилей неслась по соседней улице прямо на танк, из-под брезентовых бортов щетинились дула пулеметов и минометов. Противник объехал по соседнему проулку, угадав маршрут экипажа, и зашел с фланга.

– Немцы слева, в проулке! Грузовик легкий, на таком немцы пушку PAK возят!

– Бабенко, не сбавляем скорость, идем на таран! – мгновенно среагировал командир. Т-34 снесет легкую машину бортом, времени на остановку и выстрел нет. На ходу по ухабистой дороге попасть в движущуюся цель сложно, пускай даже и на близком расстоянии. Но самое страшное, что кругом дома, обычные люди, и промахнуться – это значит отправить смертельный снаряд в чье-то жилище. Нельзя жертвовать невинными стариками и детьми, пускай даже защищая свою жизнь.

Механик молча кивнул, продолжив дальше выжимать рукоятки управления машиной. Из проулка одна за другой выкатились трехтонки «Боргвард» и открытый легкий грузовичок «Мерседес», вытянувшись живой стеной перед стремительной «тридцатьчетверкой».