– Короткая! – Логунов нажал на педаль орудия, потом еще раз. Но характерного толчка от выстрела не произошло. Еще раз команда «огонь»! И снова пушка танка молчит…

От непривычной тишины в затянувшейся остановке Алексей резко оторвался от перископа:

– Почему нет выстрела?

– Заклинило орудие, товарищ командир!

– Придется снова таранить! Другим путем нам не проехать, пехота не даст развернуться. Да и танки от въезда мчатся сюда, я уверен, уже передали по связи.

Бабенко сдвинул шлем почти на затылок, прошептал одними губами, прося прощения у танка, который сегодня использовали как отбойный молоток, и выжал сцепление.

С размаху Т-34 врезался в броневик, так что грозная техника опрокинулась колесами вверх. Но от удара верный «Зверобой» вдруг дрогнул, взвыл двигатель, рычаг переключения передач выскочил из рук водителя. Бабенко споро его поймал, но от его движений машина дергалась, дрожала и… не трогалась с места.

– Сема, чего у тебя? – пробасил голос Логунова по ТПУ.

– Кажется, переключение передач заклинило от удара.

Соколов еле удержал стон – в башне застрял снаряд, машина встала. И это в паре километров от моста, когда они почти дошли!

Но Бабенко уже нырнул к нижнему люку:

– Я осмотрю, что там. Прикрывайте меня!

Риск огромный – выходить наружу из-под защиты толстой брони. Но сейчас выбора нет, надежда только на его умения механика, чтобы привел в порядок машину в 300 метрах от врага.

– Не стреляй сразу, Руслан, – Соколов повернулся к Омаеву, который напряженно водил дулом пулемета, выбирая цель из приближающихся мотоциклистов. – По правому флангу смотри, с погонами за рулем. Это офицер, туда бей!

Плавно, как учил дед на охоте, Руслан нажал спуск. Длинная очередь сбила скорость мотоциклов. Офицер в длинной шинели пригнулся, а потом и вовсе рухнул с сиденья на землю и пополз к танку. Раздались крики на ломаном русском:

– Рус, сдавайся!

– Ви попались! Руки вверх и выходить! Ви будете жить!

Омаев буркнул:

– Чего они кричат, товарищ командир, вы разбираете?

– Сдаваться предлагают.

– Ага, сейчас. А ну-ка, держите вам!

Омаев опустил прицел пониже и новой очередью сбросил еще несколько человек с мотоциклов. Удивленные немцы уже опасались приближаться к огрызающемуся пулями русскому танку. Логунов с Бочкиным тоже прильнули к смотровым щелям возле своих мест, метясь из пистолетов ТТ. Упрямый немецкий офицер выкрикнул «вперед» и вскочил на ноги, чтобы броситься прямо к заглохшему танку. Но смог сделать лишь пару шагов. От меткого выстрела старшины военный споткнулся, рухнул на колени и упал лицом в грязь, заливая шинель кровью из отверстия в голове. После гибели своего начальника немецкие автоматчики совсем растеряли пыл. Как только из-за черных бугров земли и поваленной техники раздавались одиночные выстрелы, чуть приподнималось чье-то плечо или спина, как сразу короткая очередь укладывала смельчака обратно на землю.

Со стороны завода загрохотало тяжело железо, даже сквозь выстрелы было слышно, как взбудораженно выкрикивают команды офицеры вермахта.

– Товарищ командир, тяжелое что-то прут из цехов.

Соколов кивнул в ответ – готовят немцы очередной неприятный сюрприз.

– Берегите патроны. Стреляем прицельно, ни одного выстрела мимо. Если не сможем выбраться, то хоть напоследок покажем немцам, как умеют русские сражаться!

– Я их голыми руками буду убивать! – выкрикнул Колька, внутри у него кипело все от страха и боевого задора. Он до сих пор мучился от вины, что не смог погасить быстро пожар, и ему казалось, что все остальные несчастья – поломка рычага и застрявший в дуле снаряд – тоже из-за его неумелых действий.