Механик молча кивнул, продолжив дальше выжимать рукоятки управления машиной. Из проулка одна за другой выкатились трехтонки «Боргвард» и открытый легкий грузовичок «Мерседес», вытянувшись живой стеной перед стремительной «тридцатьчетверкой». С бортов стрелки открыли огонь из всего оружия, что у них было. Стрекотали пулеметы, взвизгивали минометы, дождем стучали по броне пули от автоматных очередей. Логунов, сидевший в передней части танка на месте наводчика, даже отпрянул в страхе назад от мощного ливня из пуль, ударивших по бронированным листам корпуса. И сам себя одернул: недостойное поведение для советского бойца! Тем более что пули от закаленной стали «Зверобоя» отлетают, практически не оставляя следа. Танк свернул на следующую улицу, подставив преследователям другой борт, и теперь дождь из выстрелов обрушился со стороны радиста. Как он этого ждал! Омаев прицелился в визир для прицела чуть боком, так, чтобы шальная пуля не попала в лицо, и пустил долгую очередь из пулемета прямо в ненавистных немцев. Все пули попали в цель, прошили брезент, разбили стекло кабины, осыпав осколками водителя. Отчего тот бросил руль и обвис на своем месте. Солдаты с криками начали падать с бортов грузовиков на землю. Но «тридцатьчетверку» было не остановить. На полном ходу танк под управлением Бабенко, сделав плавный полукруг, вклинился между двумя грузовиками. Бортами он зацепил бампер правого автомобиля, протащил машину несколько метров за собой. Левый грузовик от мощного удара подпрыгнул, качнулся и завалился на бок, вывалив из кузова противотанковую пушку PAK.

– Ходу, Бабенко, ходу! До конца улицы и вправо на сорок, выехать должны к кладбищу. Логунов, наблюдение по центру, – Соколов торопил товарищей, нельзя расходовать силы и боеприпасы. Задача – прорваться штурмом через населенный пункт к мосту, пока основные силы противника не вернулись с другого конца села.

Сам командир развернул башню, чтобы наблюдать за разбитой автоколонной. Сейчас бы короткую и пару фугасов в ту сторону, так чтобы разметало во все стороны. Немцы тем временем, навалившись всем скопом, подняли орудие на лафеты, и вот уже заряжающий бежит со снарядом от ящика.

– Бабенко, маневрируем, немцы готовят выстрел из РАК! 10 влево и через сто 10 вправо.

Интеллигентный и всегда сдержанный Семен Михайлович выругался даже себе под нос от такого поворота, он уже и так выжимал из танка все, что можно: рискованные повороты до хруста рукоятки передач, натужный вой двигателя были ему как ножом по сердцу, потому что понимал опытный инженер, какие это огромные нагрузки на механику. И без того маневренный Т-34 сегодня выписывал трюки, словно гоночный автомобиль, нещадно убивая подвеску и систему управления.

Орудие ухнуло снарядом вслед уходящему по улице танку, но тот, словно почуяв заранее опасность, вильнул всем корпусом сначала влево и потом в другую сторону, так что снаряд просвистел возле башни, выбив угол в венцах дома.

– Уходить быстрее надо от домов! – Логунов тоже понимал, что, развязав бои прямо в селе, они подставят под удар местных.

Снова дробь от выстрелов по корпусу танка. Из винтовок принялись обстреливать танк невидимые шутце, что залегли в укрытиях. Мелькнула одна шинель, за ней пробежал второй солдат. Немцы, рассредоточившись, теперь пытались обстрелять танк с двух сторон. Но «семерка» на полном ходу свернула за околицу и выскочила к краю села. Когда танк прошел на полкорпуса последний дом, Логунов выкрикнул:

– Моторы! Техника там! Надо развернуться!

И оказался прав. У могилок и крестов их ждал уже целый взвод автоматчиков на мотоциклах по флангам, а впереди урчали три бронетранспортера с пулеметами на турелях.

– Короткая через 100 метров, выстрел и уходим! – Соколов был готов открыть огонь, не дают немцы уйти без боя.