Но в полутемной комнате, где вместо разбитых во время авианалетов стекол были приколочены доски, беседа пошла совсем в другую сторону.

– Товарищ Соколов, ваши подвиги, верные тактически решения доказали, что вы отличный танкист и командир. Поэтому у Родины есть для вас отдельное секретное задание. Необходимо перейти на вашем танке линию фронта, в сторону Гомеля, доставить ценный груз и вернуться обратно. – Любицкий внимательно наблюдал за парнем, как тот отреагирует. – Кажется, вы уже выполняли похожее задание? Тогда вам надо было разыскать на оккупированной территории высокого чина и доставить на территорию укреплений Советской армии.

– Так точно. Я готов, товарищ подполковник, – согласился он, не раздумывая, лишь услышав о Гомеле, ведь там рукой подать до Оли. Может быть, даже удастся узнать у партизан о судьбе девушки. Но его горячность усилила осторожное отношение заместителя командира.

– Товарищ лейтенант, вы даже не спросили, что за задание, и вот так соглашаетесь? А ваш экипаж, они согласны проникнуть в тыл врага? Чтобы вам поручили боевую задачу, необходимо добровольное согласие каждого танкового отделения. И вам к тому же придется отказаться от одного члена экипажа, необходим состав из четырех человек.

– Хорошо, – все так же коротко согласился Соколов.

И снова Алексей почувствовал оценивающий взгляд, который вчера скользил по его лицу.

– Не сомневайтесь, товарищ подполковник, свой экипаж я смогу убедить, доверяю им как себе. Рисковать мы готовы ради скорейшего освобождения от фашистов мирного населения.

Замполит нехотя протянул ему коричневый конверт:

– Держи, лейтенант. Тут документы все, обрати внимание гриф «секретно», там листы для заявлений. Как положишь мне на стол согласие от каждого танкиста, так, считай, ты на секретном задании. Вся информация в конверте, и что там, даже я не в курсе.

Алексей вдруг остановился, почти уже коснувшись плотной бумаги, залитой сургучом с гербовым оттиском.

«Засомневался все-таки? Погорячился наш герой, а сейчас на попятную?» – в глазах замполита проскользнуло снова недоверие.

– Товарищ подполковник, у нас же танк в ремонтной части. – Соколов вдруг вспомнил, что верная «семерка» после вчерашнего бешеного марша теперь в цеху у техников. Туда с самого утра убежал и Бабенко, чтобы присматривать за починкой верного друга. – Разрешите, я узнаю, когда обещают в порядок машину привести? И тогда уже приду за конвертом.

– Час тебе даю на технические вопросы, – сухо отрезал командир по политической части. – И помни про строжайшую секретность. – Но лейтенант уже спешил из штаба на улицу. Надо как можно быстрее узнать, когда будет готов танк к маршу, поговорить со всеми и убедить их на вылазку за линию фронта. Такой шанс узнать хоть что-то об Ольге ему упустить никак нельзя.

Но в ремонтном цехе механик развел руками:

– Был ваш мехвод, всю подвеску перебрали с ним. Теперь будем с дулом разбираться. Но быстро сделать не обещаю, на первую очередь к сварщикам вы стоите. А он сам час, как убег в госпиталь, туда вот, на соседней улице.

– В медсанчасть, вы уверены? – Соколов про себя так и ахнул: «Ну какой же я эгоист! Скромному Семену Михайловичу после вчерашней нагрузки стало плохо, рычагами почти 12 часов без остановки двигать, это сколько силы надо. А я тут бегом с новым заданием и даже о его самочувствии не поинтересовался».