– Угу. – Комендант сосредоточенно пересчитывал привезенные мешки с дефицитными валенками, кивнул только подбородком в сторону окна. – ППО приехал с баней, форму подвезли две подводы, дел по горло.

На обратном пути прошел Любицкий мимо дымившегося грузовика, где была устроена походная баня: смонтирована печка и бак с водой, что греется на солярке без дров. Но даже такая простая мирная процедура приводит на прифронтовой полосе в состояние блаженства. Довольные, до красноты и скрипа отмытые бойцы выходили по одному прямо в белье в суровый зимний холод, пропуская в натопленное помещение следующих в очереди. Рядом соорудили прямо под брезентовой накидкой парикмахерскую. Возле мутного зеркала на деревянной подставке высокая хмурая женщина скребла всех желающих опасной бритвой, сбривая под ноль волосы на голове, щетину на щеках.

Замполит поискал глазами в толпе бойцов закопченных героев, наткнулся взглядом на высокого парня и вдруг с удивлением узнал в нем Алексея Соколова. После горячей воды, отмытый от сажи, выглядел лейтенант еще моложе: светлые волосы торчат непослушными вихрами, румянец во всю щеку, сияющие глаза с длинными ресницами. Почуяв боковым зрением внимательный, пытливый взгляд, парень развернулся, всмотрелся в сгущающийся вечерний сумрак, но так и не понял, что за темная фигура застыла на несколько секунд у дороги. После того как смыл он гарь и запах тяжелого боя, улыбка не сходила с лица. От ощущения размягчевшей кожи, запаха мыла никак не мог Алексей сдержать радость, распирающую изнутри. Хорошо хоть в полумраке никто из очереди в баню не видит, как офицер и командир, словно мальчишка, улыбается во весь рот от того, что удалось помыться горячей водой и надеть свежее исподнее. Рядом топтался Бабенко, тоже в кальсонах и сорочке, с накинутым сверху ватником. Они ждали, когда выйдут из банного грузовика остальные боевые товарищи. Семен Михайлович охлопал карман куртки в поисках кисета с табаком и листиками для самокруток.

– Отойду покурить, Алексей Иванович.

Как всегда вежливый, мехвод ушел в темноту к самому дальнему заборчику, чтобы не мешать никому пахучим дымом табачной «козьей ножки». Привычки своей интеллигентный Бабенко немного стеснялся, что взрослый мужчина никак не может прекратить дымить, словно паровоз. Он было достал из кисета все принадлежности, как чутким ухом уловил какое-то мяуканье в кустах. Мужчина наклонился, протянул руку и резко отпрянул от неожиданного ощущения – ладонь коснулась мягких коротких волос. Вскрикнул слабо женский испуганный голос.

– Простите, простите, пожалуйста, я не хотел напугать вас. Показалось, что котенок мяукает, думал, может, в кустах застрял или замерз.

– Котенок? – со всхлипом уточнила женщина. Он слышал лишь ее глубокий голос, от которого защекотало в груди. Лица своей неожиданной находки в кустах водитель не мог рассмотреть в темноте за ветками кустов.

– Ну да, показалось, что мяучит кто-то. – Семен Михайлович замолчал в смущении. Потом осторожно поинтересовался у случайной собеседницы: – Вы плачете? Ударились? Болит что-то?

В ответ женщина неопределенно угукнула с глубоким всхлипом.

– Может, к врачу вас отвести? – обеспокоился сержант. – Я видел, на соседней улице есть санчасть, перевязку можно сделать.

– Не надо, не помогут перевязки, – вздохнула незнакомка.

– Почему же не помогут, мазь Вишневского хорошо заживляет, если у вас порез, например. У меня ранение было небольшое от шрапнели, так мгновенно затянулось. Только при перевязке надо чистой водой промывать.

Но в ответ раздался горький смешок:

– Я и промываю… каждый день промываю, с утра до ночи руки в воде.