В помещении штаба застыла тишина, тягостная, стискивающая горло ледяными пальцами. Полковник водил глазами по строчкам, спотыкаясь каждый раз на знакомой фамилии – Савченко. Виктор, победитель с латыни, которую учили они вместе на юрфаке больше двадцати лет назад, перед тем как вдвоем попасть на службу в армию. Он и был победителем всегда, выходил из любого боя удачливо, выскакивал из всех переделок без единого шрама, отметинки. И вот надо же. При мысли о том, что не увидит он больше боевого товарища, буквы на бумаге вдруг начинали расплываться, сливаясь в черные линии, и он вдруг терял мысль: погибших десять. Каких погибших? Почему здесь фамилия Савченко?

– Товарищ полковник… – из раздумий его вывел голос полкового комиссара, его заместителя по политико-просветительской и воспитательной работе. – Срочно надо докладывать командующему армией.

– Конечно, да…

От рассеянного взгляда командира бригады Любицкий взвился со своего табурета:

– Вы так спокойно об этом говорите, товарищ полковник?! Это же дезертирство!

– Какое дезертирство, вы о чем? – в недоумении уставился Борисов.

– Как это какое? Вы что? Вы? – командир по политической части захлебывался от возмущения. – Мороз покинул поле боя, увел за собой батальон. Соколов, командир роты, боевой офицер, пропал с поля боя, и ничего о нем не известно. Не выходит на связь! Сорвана операция наступления целой бригады! Экипажа лейтенанта Соколова нет среди погибших, нет среди живых. Значит, он со своим экипажем у немцев. По своей ли воле или в плену, но в любом случае для нас это огромная опасность. Ведь он в курсе запланированного наступления и знает позиции наших частей. Представляете, какой это ценный кадр для немецкой разведки. Да абвер сейчас составит карту расположения бригады поротно и разнесет ночью с помощью штурмовиков люфтваффе.

– Подполковник, вы что же, хотите, чтобы целое воинское соединение передислоцировали в кратчайшие сроки из-за того, что один боевой офицер пропал на поле боя? А если он просто погиб? Батальон Савченко спешно отступал, немцы не дали подсчитать потери и забрать убитых и раненых. Вы прекрасно знаете и без меня, что по уставу экипаж должен защищать свой танк до последнего патрона даже после подбития, что наши советские танкисты и делают.

– А вы прекрасно знаете, насколько опасна ситуация, когда советский офицер захвачен противником. Поэтому считаю лучше немедленно доложить о случае дезертирства на поле боя командирского экипажа и объявить старшего лейтенанта Соколова предателем Родины.

– Товарищ Любицкий, вы же слышали истории о его экипаже! И это не выдумки! – командир уже не мог удержать возмущение в голосе. – Соколов – герой, который не раз проявил себя, выполняя успешно даже секретные поручения.

Но осторожный политрук не хотел рисковать, уж лучше заранее объявить о политической неблагонадежности пропавшего экипажа, чем потом оправдываться перед вышестоящим начальством. Нет такого в уставе, в секретном приказе или особом распоряжении главнокомандующего, только все высшие чины знают об этом негласном правиле: попал в плен – стал военным преступником, изменником Родины. Товарищ Сталин в своем знаменитом приказе так и распорядился – «Ни шагу назад!». И тот, кто оступился, сдался в плен, подлежит расстрелу. Знал об этом и командир танковой бригады, понимая, что прав политрук, не примут в донесении у него формулировку «пропал на поле боя». Нет в живых, нет в мертвых, значит, записываем в военной канцелярии героический экипаж в третью категорию – дезертиры.