– Три часа даем экипажу, если не выйдет на связь, то тогда внесем в списки как сдавшегося в плен, – озвучил он свое решение.

– Неслыханно. Товарищ полковник, я вот искренне не понимаю, ну зачем вам эта возня. Ведь у энкавэдэшников потом к вам столько вопросов будет, почему сразу не сообщили о случае измены Родине. Вам зачем лишние проблемы… Неужели вы думаете, что экипаж этот с Соколовым вот так, словно в сказке, объявится? Там же у немцев село нашпиговано техникой, стрелками и танками, и не просто танками, а штурмовой бригадой СС. И вот так вот фашисты дадут единственному обычному танку выйти из охраняемого населенного пункта? Это ведь невозможно! Я вас не понимаю! – Заместитель по политической работе с недоумением уставился на командира бригады.

– Вот поэтому я командир танковой бригады, а ты младший командир по политической части. – Полковник вдруг встал, расправил спину в крепкой военной выправке. – И я знаю, как воюют советские танкисты с фашистами, без страха перед смертью, с верой в свою победу, за свою Родину сражаются до последнего. Тебе бы поучиться у них силе воинского духа.

– Товарищ полковник, – вежливый стук в дверь. В щель просунулась голова ординарца. – Там… там… танк приехал. Черный весь, обгоревший. Документы проверили – наш.

– Фамилия как командира экипажа? Соколов? – сразу уточнил Борисов и бросил торжествующий взгляд на политрука.

– Так точно, товарищ полковник! Он самый, Соколов.

– Веди всех сюда, весь экипаж веди. И чаю притащи покрепче ребятам! – обернулся к Любицкому, который снова засел в углу. – Невозможно, да? Как в сказке? А вы вот посидите и послушайте, а они расскажут про свой геройский поступок. У нас в танковых войсках такие богатыри, такие люди служат, не люди, а кремень!

Хотя те, кто стоял на пороге штаба, совсем не походили на героев. Покрытые сажей из-за пожара в танке лица, смердящие от гари ватные костюмы, измученные многочасовым напряжением в бою обычные военнослужащие: широкоплечий командир экипажа старшина Логунов, крепыш ефрейтор Бочкин, интеллигентного вида мехвод, сержант Бабенко, порывистый радиотелеграфист-стрелок, младший сержант Омаев. И впереди всего экипажа высокий молодой человек, которого черный промасленный насквозь комбинезон делал еще тоньше. Если бы не кубы на воротнике гимнастерки, то его можно было бы принять за младший рядовой состав, но никак не за опытного командира танковой роты.

– Присаживайтесь, товарищи, сейчас чай принесут. Рассказывайте, как выбрались от немцев.

Танкисты, что еле держались на ногах от усталости, охотно опустились на лавку вдоль стены. Политрук Любицкий внимательно слушал доклад старшего лейтенанта Соколова, не веря своим ушам. Неужели вот эти изнуренные обычные танкисты прошли через село, где полным-полно вооруженных до зубов немцев? И не просто мчали в страхе, а ликвидировали несколько единиц бронированной техники, артиллеристские орудия и меткими выстрелами уничтожили десятки рядовых и офицеров вермахта. Вот это сила духа и самообладание. Уж он-то как человек, который лично беседовал с каждым бойцом, что бросил оружие, сбежал с поля боя, да и просто растерялся во время атаки, знал точно, что выдержка во время сражения творит чудеса.