|
Подполковник уже несколько часов терялся в догадках, но самое страшное сомнение так и грызло изнутри – что там произошло на оккупированной территории, неужели перешли советские бойцы на сторону немцев? Как мог он проглядеть их ненадежность? Ведь он за годы войны научился характер человека без слов видеть, до самого нутра его проникать. Сколько перед ним ползали на коленях, плакали, рассказывали об осечках, болезнях, чтобы оправдаться за малодушие во время атаки. И он всегда понимал, что врет боец, прикрывает душонку трусливую. В случае же с Соколовым не почувствовал политрук страха или сомнения в парне, наоборот, тот рвался на передовую, даже особо не раздумывая. Да и задание танкисты выполнили. Вот и получилось, что сначала депеша с благодарностью за выполненную боевую задачу, а потом вопросы – что за странные сообщения, почему не вернулись вовремя. И ему на эти вопросы срочно надо дать ответ, если не хочет получить выговор начальства или чего похуже.
От бессилия и неизвестности не находил Любицкий себе места, вышагивая в сдержанном гневе от одного дома к другому. Пока глаза вдруг не наткнулись на знакомое лицо. Он присмотрелся и вспомнил, это же один из членов экипажа Соколова. Только теперь отмытый, в чистой форме стоит и болтает с прачкой как ни в чем не бывало. Немедленно побеседовать с ним, вызвать на разговор. Ведь должен знать парень о том, что в голове у его соратников творится, куда они могли исчезнуть в центре территории, оккупированной немцами, где стоят посты в три круга. Любицкий резко окликнул парня, тот в спешке натянул пилотку, отдал честь: – Товарищ подполковник, ефрейтор Бочкин прибыл по вашему приказанию! – Идем, Бочкин, разговор с тобой будет серьезный.
* * * После сна и еды настроение у всех улучшилось. Бабенко показывал рычаги в «тигре» мальчишкам, объясняя назначение каждого. А Логунов с Омаевым внимательно слушали Соколова с последними указаниями о ходе атаки. – Семена Михайловича придется оставить в немецком танке, здесь управление полегче из-за гидравлики. Я с ним. Вы с Русланом в нашем танке на управлении, он за наводчика и заряжающего. Я на карте обозначил, с северного фланга заходите, квадраты для обстрела с первого по восьмой. Немец пойдет на переднем фланге до аэродрома, чтобы обмануть патруль, выиграем время, если нас обнаружат. У нас в машине Федор, у вас Гриша, чтобы помогли не сбиться с маршрута. Затем уходим обратно по тому же курсу. Если завяжется бой, то действуйте по ситуации. Связи нет между танками, поэтому вам придется полагаться только на свой боевой опыт. Если закончатся боеприпасы, то для обороны у вас еще остается пулемет и личное оружие. После обсуждения плана танкисты принялись за сборы. Нагрели воды во всех котелках, чтобы залить в радиатор и прогнать по системам подмерзших за день танков. От долгого стояния масло и топливо стали вязкими, никак не желая работать. Но после кипятка двигатели на обеих машинах пришли в себя за несколько секунд. Танки заработали, и можно на низкой передаче заскользить вдоль опушки, прячась за высоким земляным гребнем от глаз немецких постов на мосту. Шли в темноте медленно, чтобы не напороться в рассеянном свете луны на препятствие или овраг, не включая фары. Впереди панцерваген, позади Т-34, которые стали сливаться со снегом после маскировки в белый цвет. Шли без фар, чтобы не привлекать внимание сторожевого патруля на мосту возле поселка. Соколов не опускался в люк, высматривая ориентиры на дороге, которые отметил для себя при дневном свете. Лента реки тянется слева, возле кривой ели с кругом из нескольких пней им надо свернуть на север и начать взбираться на откос холма. Машины прошли у подошвы земляного вала, наращивая гудение двигателя, поползли вверх, к самому гребню, где они будут как на ладони. По приказу Соколова Бабенко переключал передачу все выше и выше, так что тяжелая машина взлетела на холм и сейчас же на высокой скорости скатилась вниз. |
