Он, конечно, продумывал такой вариант по дороге, вглядываясь в качающуюся корму многотонной машины. Что, если танкисты передумают? Взглянут в глаза смерти и решат, что лучше застенки гестапо, чем героическая судьба и повышенная пенсия для вдовы с детишками. Для такого случая и катилась на прицепе за бронетранспортером на обрезиненных колесах пушка РАК. Один выстрел – и начиненная взрывчаткой машина разлетится на тысячи огненных кусков. Поэтому он бросился подгонять наводчика, что крутил рукоятки:

– Давай, ну же, огонь! Стреляй по центральному танку!

Немецкий артиллерист даже не успел толком навести прицел. С грохотом осколочно-фугасный снаряд Т-34 вошел в борт крайнего бронетранспортера. От страшного удара тот подпрыгнул и завалился, высыпав из внутренностей стрелков. Следующий выстрел разворотил днище перевернувшейся машины, изрешетив осколками тех, кто еще был жив. Логунов и Омаев остановили свои машины как можно дальше от дороги, в середине пустого участка под склоном. Из этого положения им почти не было видно ориентиров, но каждый был уверен в своих выстрелах, прикинув периметр для прицела. На небольшой площадке сгрудились машины, на передней линии их прикрывает РАК, поэтому те два снаряда, что каждый танкист успеет выпустить, найдут свою мишень.

Рычаг на нейтралку, снаряд в казенник, и спуск! Попадание! На высоте взметнулись вверх клубы огня и дыма. И сразу второй снаряд в орудие, не теряя времени на прицеливание. Огонь!

Первый выстрел Руслана ушел в пустоту, но на втором он успел выставить прицел чуть правее, и его фугас по касательной ударил о длинный нос немецкой батареи. С высоты сыпанул сноп искр и раздались крики ошарашенных артиллеристов, что бросились на землю искать укрытие. Обер-лейтенант криками и пинками выгонял расчет обратно.

– Назад! Вы должны попасть в эти танки! Они начинены тротилом. Один выстрел, и от них будет яма! Ну же, вы станете героями! Пулеметчик, сюда, открывай огонь! Хоть одно попадание!

Он отчаяния он выхватил свой табельный пистолет и принялся стрелять в бронированные машины, надеясь высечь нужную искру, которая запалит всю взрывчатку.

Два танка безмолвно замерли в середине площадки, из них никто не стрелял. Логунов и Омаев уже покинули свои машины через эвакуационные люки, чтобы ползком уйти к деревьям. Но 300 метров, что им предстояло преодолеть до спасительных кустов, начал поливать длинными очередями пулеметчик на высоте. В отчаянии Омаев метнул сверкающий взгляд наверх, откуда летели пули, не давая проползти и метра к укрытию. Соколов в перископ тоже высматривал немецкого стрелка.

– К левому флангу надо, Бабенко, еще 100 метров, ориентир старая береза. Быстрее! Надо наших прикрыть, они уже снаряды израсходовали, теперь должны эвакуироваться из заминированных «тридцатьчетверок».

Семен Михайлович сосредоточенно двигал рычагами, аккуратно выводя машину на заблокированном фрикционе к краю оврага. Башнер проворно отправил снаряд и навел прицел. Выстрел! Пулемет замолчал, захлебнувшись от облака осколков и земли. Снаряд проделал воронку рядом со стрелком.

– Еще 10 градусов, Бабенко! Еще, – выкрикнул Соколов в ТПУ, вжавшись в визир прицела. Ему совсем чуть-чуть не хватало вертикального разворота дула, чтобы поймать в прицельную сетку дымок от работающего пулемета над острым краем площадки.

Танк сдал назад, потом боком выкатился дальше от холма, так что теперь наводчик мог нанести удар по нужной цели. Выстрел, еще один, еще! Пальцы саднило от металлических краев, глаза уже ничего не видели из-за порохового газа, но Соколов без остановки отправил в намеченную цель три осколочно-фугасных, прикрывая отход товарищей. Мощный обстрел помог, и фигуры танкистов уже были в нескольких метрах от мелколесья из коротких поростов.

– Герр офицер, смотрите, танкисты сбежали! – обер-канонир указал на две фигурки, нырнувшие в просвет между жидкими кустами.