Оставалась маленькая призрачная надежда, что первым подрывом повстанцы и ограничатся. Куснули малость, припугнули и достаточно. Но Курц Дон Горн понимал, что это глупые надежды, достойные первогодка выпускника Инториума.

В ту же минуту мир вокруг превратился в филиал преисподней на земле. В отдалении зарокотало, Курц увидел, как холм на севере развалился на части и стал выплевывать в небо огненные снаряды, которые посыпались на них. Операторы эсподусов были настоящими виртуозами, они крутились из стороны в сторону и на месте, чудом избегая столкновения со снарядами. Одно прямое попадание не могло причинить вреда машине, но вот если таких попаданий будет несколько десятков, ни одна броня не выдержит. В этом можно было не сомневаться. Пока же они держались. Операторы включили защитные экраны, которые сами тянулись к сыплющимся с неба снарядам и уничтожали их в воздухе. Но при этом вопрос оставался открытым. Почему эксподусы не открывают огонь? Неужели стандарт-послушники все как один заснули на боевом посту?

— Немедленно открывайте огонь! Немедленно огонь по противнику! — надрывался Курц Дон Горн.

Его машина уже вовсю стреляла по боевым позициям повстанцев. Стандарт-послушники крутились в операционных коконах, словно по старинке управляли пушками вручную. Включилась в боевую перекличку последняя машина. Она бодро рявкнула, выплюнув в небо с десяток самонаводящихся снарядов, которые через несколько минут упали на позиции повстанцев, выжигая их батареи. Но первая машина не спешила включаться в боевую игру.

Что-то там произошло. Что-то случилось, что не давало послушникам поддержать своих братьев. Но Курц Дон Горн понимал, что как бы дальше не развивалась ситуация, Ормо Кварку в этот раз вряд ли удастся избежать Распыла. На лицо саботаж, который ставил под угрозу всю их операцию. Курц, конечно, сомневался, что послушники сознательно устроили диверсию и вряд ли они смалодушничали, решив отсидеться за спинами братьев. Они, в конце концов, были на передовой. Скорее всего, какая-то техническая неисправность мешала им включиться в игру. Но, судя по птичьему щебету Братьев Изыскателей, в словах которых на этот раз он легко открывал смыслы, они хотели отомстить за срыв своей миссии и мечтали сорвать на ком-то свою ярость. И лучше варианта, чем экипаж первой машины, им было не найти.

— Брат Ормо, ответь! Почему не стреляете?! — послал адресный запрос Курц Дон Горн.

И неожиданно ему ответили:

— Первый залп мы приняли на себя. Было повреждение первой огневой батареи. Устраняли неисправность. Теперь готовы к бою. Залп.

Первый эксподус резко дернулся, выстреливая в воздух несколько снарядов. Огненными свечами они ушли в небо и обрушились на передовую повстанцев. Последовали взрыв за взрывом, и орудия повстанцев разлетелись на атомы. Две остальные машины тут же поддержали собрата, выжигая холм, обращая его в стеклянное надгробие дерзким вольнодумцам, что осмелились бросить вызов Силе Универсума.

Курц Дон Горн открыл каналы выдачи, так чтобы Братья Изыскатели видели какое участие принял экипаж первого эксподуса в деле разгрома огневого плацдарма повстанцев. Он понимал, что эти хитроумные твари со своим птичьим языком, все равно настрочат обвинительные раппорта командованию, но они обязаны будут упомянуть тот факт, что первая машина все-таки пусть и с опозданием, но включилась в бой, и нанесла сокрушительный удар по повстанцам, который переломил ход боя, принеся им в итоге победу.

Прошло несколько минут. Медленные неповоротливые машины продолжали упрямо ползти вперед по негостеприимной земле Квантума. О состоявшемся недавно бое напоминали только стеклянный холм с искореженными и вплавленными внутрь орудиями повстанцев, черные следы гари на песке, и серый дым от догоравших механизмов аборигенов.