Легко сказать: «проверь аккуратно, сделай ненавязчиво, так чтобы клиент не заподозрил», а вот исполнить куда сложнее. Тем более, когда клиент такой осторожный, подготовленный ко всему человек. Пока Никита поднимался в лифте на восемнадцатый этаж, он усиленно пытался решить эту головоломку, тасовал варианты, раскладывал многоходовки, но аккуратно проверить никак не выходило. Он не сотрудник отеля, чтобы под надуманным предлогом войти в номер к рейнскому шпиону. Можно было конечно активировать пожарную сигнализацию и повеселиться, наблюдая, как разбегаются полуодетые постояльцы из номеров, но этот вариант нельзя назвать бесшумным.

Лифт прибыл на этаж и остановился, тренькнул предупредительный звоночек, двери открылись и Никита столкнулся с двумя мужиками, которые тут же попытались впихнуться в кабину. Скорохват церемониться не стал, вытолкнул обоих, да припечатал резким словом, из-за которого вполне мог разразиться конфликт, способный наделать шума, только мужики куда-то торопились и не обратили на Никиту внимания. Скорохват даже испытал сожаление, что не удалось размять кулаки. Очень уж ему эти мужики не понравились.

Никита зашагал по безлюдному коридору, размышляя над ролью администратора отеля, который пришел проверить трубы центрального отопления, протечку в ванной комнате с верхнего этажа, степень чистоты штор и простыней, предлог для проникновения в номер он как раз обдумывал, когда увидел, что дверь в номер барона Отто Хорта приоткрыта. А барон даже находясь в состоянии сильного возбуждения от принятия неограниченного количества горячительных напитков, никогда не забывал об осторожности.

Дурное предчувствие посетило Никиту. Он вытащил из плечевой кобуры пистолет и медленно приблизился к номеру рейнца. Осторожно заглянул внутрь. Ничего подозрительного и самое главное ни звука изнутри, словно в номере только что убрались перед заселением постояльцев.

Никита обернулся, проверив горизонт. В обе стороны коридор был чист, складывалось впечатление, что либо барон выкупил весь этаж, либо в гостинице наблюдался острый дефицит клиентов. Скорохват скользнул в номер и прикрыл за собой дверь, чтобы никто не помешал.

Он осторожно прошел в гостиную, стараясь не издавать лишнего шума. Мало ли рейнец все-таки расслабился в номере после обильных возлияний и любовных приключений, заснул сном грешника, а тут неуклюжий медведь забрался в номер и устроил погром. Не стоит привлекать дополнительного внимания к своей персоне. Но в следующую секунду Никита понял, что ничье внимание он уже привлечь не может.

Зрелище, которое предстало перед Скорохватом, было не для слабонервных. На большой кровати с балдахином, на красной от крови простыне сидел голый человек, который еще несколько дней назад развлекался с девицами в ресторанах, выпивал все что горит, при этом не забывал шпионить в пользу своей родины, оставляя в дураках серебрянноголовых. Теперь же он сидел, обливаясь кровью, тараща бессмысленно голубые глаза в стену, не в силах даже пошевелиться. Даже если бы Никита хотел ему помочь, то ничего уже не мог сделать. Неизвестные доброжелатели наделали в его животе столько дырок, что иголок не хватит заштопать.

Никита приблизился к кровати. Тяжелый нутряной запах давил на разум. Скорохват попытался прикрыть нос тыльной стороной ладони, но помогало мало.

Неожиданно Отто Хорт дернулся и покосился на него. Губы барона задрожали, запузырилась кровь и вместе с красной жижей он выдохнул:

— Крысы…

Слово, словно призрачный шелест, но Никита разобрал его, хотя и не понял, что имел ввиду барон. Скорохват хотел расспросить его поподробнее, быть может, накануне встречи с Творцом рейнец захочет облегчить свою душу. Но глаза барона стали стекленеть, грудь судорожно вздымалась, словно он пытался в последний раз вздохнуть, как можно больше воздуха, а через минуту его не стало.

Отмучился болезный. Никита утер пот, выступивший на лбу, и шумно вздохнул.