- Приюта? Места для брошенных и бездомных?

О'Лири кивнул. Горубл вдруг оживился:

- Ну-ка, будь добр, сними его. Я хочу его рассмотреть.

- Очень жаль, но я не могу его снять - сустав не пускает.

- Гм... - король пристально посмотрел на О'Лири. - Ну, ладно, у меня к тебе такое предложение, мой дорогой. Поверни перстень печаткой внутрь. Некоторые, увидев изображение секиры и дракона на твоем перстне, могут превратно это истолковать.

- Что это еще за толкование?

Горубл развел руками.

- В тавернах рассказывают такую историю - что, дескать, придет время, появится сказочный герой с этим самым знаком, и придет он, чтобы избавить страну от... гм... определенных затруднений. Конечно, чушь несусветная, но у тебя могут быть неприятности, если они сочтут тебя посланцем, пришедшим исполнить пророчество.

- Спасибо за информацию. - О'Лири повернул перстень на пальце. - Ну, а теперь, если вы не возражаете, ваше величество, я бы хотел задать вам несколько вопросов.

- Ты, конечно, удивлен, почему тебя вместо того, чтобы заковать в кандалы и бросить в темницу, привели сюда во дворец?

- Да нет. Я бы так не сказал. Все, что здесь происходит, кажется мне совершенно бессмысленным. Но раз уж вы начали об этом, то действительно, почему я здесь?

- Такова была королевская воля! Капитану городского гарнизона две недели назад был дан приказ прочесать весь город и доставить каждого, кто подозревается в колдовстве.

Лафайет кивнул и вдруг неожиданно для себя заметил, что зевает, прикрывая рот рукой.

- Прошу прощения, - сказал он. - Продолжайте, я слушаю.

- Все-таки твои манеры производят странное впечатление, - с раздражением сказал король. - Ну, неужели у тебя нет ни капли почтения к королевскому сану?

- Да нет, не в этом дело, - ответил О'Лири. - Просто я немного устал.

Монарх уселся в глубокое кожаное кресло и вдруг раскрыл рот, увидев, как Лафайет плюхнулся в другое кресло, стоящее рядом, и уютно положил ногу на ногу.

- Послушай! - взревел Горубл. - Наше королевское величество не давало тебе позволения сидеть.

О'Лири снова стала разбирать зевота.

- Ваше величество, давайте без всех этих церемоний, - предложил он рассудительным тоном. - Я страшно устал. Понимаете, теперь я ощущаю, что, хоть эти приключения и происходят во сне, а выматывают, как настоящие. В конце концов, мозг - или, по крайней мере, какая-то его часть - полагает, что ты на самом деле бодрствуешь, поэтому он так и реагирует...

- Хватит! - рявкнул король. - У меня от твоей болтовни уже мозги набекрень.

Он пристально посмотрел на О'Лири, пытаясь принять, по-видимому, непростое решение.

- Послушай, юноша. Ты уверен, что ничего не хотел бы нам... ну, сообщить? Например, кое-что из того, что мы могли бы сообща обсудить, а? Он подался вперед и, понижая голос, добавил: - К обоюдной пользе?

- Боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите.

- Ответь нам коротко - да или нет? Говори, не бойся - мы заранее даруем тебе прощение.

- Ну, нет. И что из этого?

- Нет?

- Нет! - отрезал О'Лири. - Нечего мне вам сообщить.

- Нет? - Плечи короля тяжело опустились.

- Послушайте, - сказал Лафайет, смягчаясь, - почему вы не расскажете мне, что вас мучает, а? Может, я смогу вам чем-нибудь помочь? Я кое-что умею...

Король выпрямился - вид у него был озабоченный.

- Наше королевское величество привело тебя сюда, чтобы один на один сообщить тебе, что ты заранее получишь наше королевское прощение, а в ответ будешь использовать свое искусство запретной черной магии во имя интересов короны. Ты же отвергаешь наше предложение - и тут же, без всякой паузы - намекаешь нам, что тебе подвластны демонические силы. Создается такое впечатление, что ты сам напрашиваешься на то, чтобы тебя растянули на дыбе.