- Давай подержу твой плащ, - живо предложил Никодеус.

О'Лири скинул его и тут же передернулся от порыва холодного, промозглого ветра, ударившего в спину и заставившего трепетать рубашку, словно флаг. Граф Алан, с засученными рукавами, огромный как никогда, стоял в двадцати футах от Лафайета. Он небрежно разговаривал с двумя элегантными секундантами, которые, взглянув на О'Лири, холодно кивнули и больше не обращали на него внимания.

- Ну, я вижу, хирург уже готов, - Никодеус указал на дородного человека в длинной серой накидке, - хотя не думаю, что у него будет много работы. Граф всегда наносит укол прямо в сердце.

Алан принял от своего помощника шпагу, проверил ее на гибкость, попробовал пальцем острие и несколько раз рубанул по воздуху.

- Мне бы тоже надо согреться, - заметил Лафайет.

Он потянулся за своей шпагой, но, чтобы вытащить ее из ножен, одной руки ему было явно недостаточно, пришлось помогать второй.

- Какая-то она слишком длинная, не правда ли? - сказал Лафайет.

Помахав оружием, он принял боевую стойку.

- Надеюсь, тебе приходилось драться с опытными противниками? - спросил Никодеус.

- Да нет, я практиковался сам с собой.

О'Лири сделал выпад, но не рассчитал, и ему пришлось дважды переступить для того, чтобы сохранить равновесие.

- Эта штука слишком тяжелая, - заметил он, опуская шпагу к земле. - Я привык к оружию полегче.

- Скажи спасибо, что она такая тяжелая. У графа великолепный удар легкое оружие он тут же выбивает из рук, и оно летит как щепка.

- Эй, - Лафайет подтолкнул локтем фокусника, - глянь-ка туда, вон - в черной накидке. Похоже, что это...

- Да, да, это она, - подтвердил Никодеус, - только не смотри туда. Все делают вид, что будто невозможно узнать, кто скрывается под этой накидкой. Сам понимаешь, в ее положении не пристало присутствовать на такого рода зрелищах.

Лафайет вытащил платочек, помахал им в сторону Адоранны и засунул его в карман рубашки. Граф Алан, находясь на противоположной стороне импровизированной арены, заметил это, но продолжал разогреваться, разрубая воздух шпагой и упирая свободную руку в бедро. О'Лири с восхищением смотрел на свистящую сталь.

- Послушай, Никодеус, - пробормотал он задумчиво, - а ведь он чертовски хорош!

- Я же говорил тебе, что ему тут нет равных. Но если ты считаешь, что сможешь победить его...

- Послушай, может, я несколько поторопился, а?

Он наблюдал, как граф, молниеносно описав серию восьмерок, изысканно закончил повторную атаку и, уперев острие шпаги в землю, испытующе посмотрел на О'Лири.

- Давай, - зашептал Никодеус, - покажи ему немного из того, что ты умеешь. Ты получишь психологическое преимущество, если тебе удастся выполнить приемы хоть немного лучше, чем это сделал он.

- Послушай-ка, Никодеус, я думаю, что будет не очень-то благородно с моей стороны, если я проучу его на глазах у друзей?

- Ну что ж, пусть сам расхлебывает. В конце концов, это ведь он настаивал на поединке.

Секунданты Алана, о чем-то посовещавшись, направились через двор к О'Лири.

- Никодеус! - Лафайет схватил своего секунданта за руку. - Все идет совсем не так, как я предполагал. Я хочу сказать, я предположил, что поскольку Алан - ну, то есть, я не понимаю, как...

- После! - Никодеус высвободил руку, подошел к секундантам графа и стал с ними о чем-то серьезно говорить.

Лафайет взял шпагу и сделал пару неуклюжих взмахов. В его онемевших от холода пальцах шпага смотрелась топорно, как будто он орудовал ломом. Теперь Алан сделал несколько шагов вперед и стоял, выжидая, - его изящная шпага в бронзовой от загара руке выглядела почти невесомо.