Его голоса были нежным.

— Снова.

— И снова нарочно.

Я думаю, что она хотела, чтобы я освободил ее.

Тишина, тогда:

— Освободила ее?

Я осмотрелась вокруг.

Он сидел в кресле, наклонившись вперед, локти на коленях, язык тела приглашал к откровению.

— Я не…

Я не нормальная — наконец призналась я, и почувствовала, что часть этого груза упала с моих плеч.

— Что-то пошло не так, когда ты меня превратил.

Он смотрел на меня, с минуту не моргая, потом сказал, со странной тяжестью:

— Объясните.

Я вздохнула, вытерла слезу упавшую на мою щеку, и сказал ему.

Я рассказала ему, что вампир так или иначе существовал отдельным от меня, имела, будь-то собственный ум, и пытался неоднократно высвободиться из меня.

То, как раз за разом я сопротивлялась ей, заталкивая ее обратно, пыталась удержать ее, подавлять.

И то, как, наконец, боль единственного удара Селины, ее тщательно продуманные слова, она посеяла сомнение в моем уме, и подтолкнула вампира к поверхности.

После минуты молчания, когда он ничего не ответил, я добавил:

— Я не знаю, что еще сказать.

Я услышала, сдавленный звук, подняла голову и увидела его с локтями на коленях, голова на руках, светлых волосах, рассыпались потоком вокруг них, его плечи дрожали.

— Ты смеешься?

— Нет.

Не смеюсь — уверил он меня, затем смеялся шумно.

Озадаченная, я уставился на него.

— Я не понимаю этого

Он сделал вдох, которое надул его щеки, затем провёл своими пальцами по его волосам.

— Ты напала на меня.

Ты напала на своего Мастера, того кто создал тебя, по крайней мере частично, потому что хищник в тебе был достаточно силен, чтобы существовать самостоятельно — потому что хищник был не в состоянии так или иначе слиться полностью с твоей человечностью.

Я даже не уверен, как это возможно — биологически, генетически, метафизически, магически.

Он посмотрел на меня, изумрудные глаза сияли, и его голос стал немного ниже.

— Мы знали, что ты будешь сильной, Мерит.

Это было полным и абсолютным удивлением.

Он смотрел рассеянно на стену рядом со мной, как будто смотря, воспроизводил там воспоминания.

— Ты говоришь, это случалось раньше? Когда вампир…

отделялся?

Я кивнула застенчиво, жалея что я не говорила с ним, ни с кем, об этом до сегодняшнего дня.

Когда борьбу, боль и унижение которое я испытывала с самого начала, вероятно можно было бы избежать.

— С самого начала — сказала я ему.

— Когда ты и я сражались в первый раз, когда поднялся Первый Голод, когда я встретила Селину, когда я противостояла Селине, когда я тренировалась с Кетчером, когда я боролась с Петером.

Но я никогда…

Реально не выпускала ее.

Сморщив брови, Этан кивнул.

— Это может сказать нам что-то — возможно она, вампир, устала от подавления, как это было.

Возможно, она хотела противостоять.