Независимо от его мотивации, это было сделано, и мы имели более насущные проблемы.

— Так, что мы делаем теперь?

Он посмотрел вверх, зеленые глаза, мгновенно расширились.

Удивление, возможно, потому что я не выдвинула претензии, что я просто позволила этому быть.

И что я могла сделать? Обвинить его в том, что он попытался ослабить переход? Ругать его за недостаток бездействия?

И наиболее важный вопрос, почему он сделал это?

— О, я понятия не имею — сказал он, наконец, его голос ровный, тон вампира Мастера, независимо от того что было между нами, ломалось снова.

— Если это действительно было связано с твоим неполным изменением, и процесс теперь полон, мы будем иметь дело с твоей силой, оценивать ее.

Что касается Селины, это было бы дополнительным бонусом в её игре Брекенриджа.

Начало войны между оборотнями и вампирами, поможет извлечь выгоду из того, что страж Дома Кадоган биологически.

.

.

непостоянен.

Он покачал головой.

— Вы не можете дать ей слишком много кредита на то, чтобы быть организованной, на организацию планов.

Женщина — основной манипулятор, композитор вампирской драмы.

Она знает, как готовить почву, организовать ее машину Голдберга, затем запустить спусковой механизм и позволить остальным из нас, управляли игрой от ее имени.

Он взглянул на меня.

— Она будет продолжать делать это.

Пока она не поставит нас на грань войны, с людьми или оборотнями.

Она будет продолжать делать это.

— Пока она здесь, пока мы не сможем убрать ее снова, она будет продолжать делать это — согласилась я.

— И мы не можем убрать ее, пока ГП не поймёт, кто она такая.

— Мерит, ты должна смириться с тем что, как и Гарольд, остальная часть их полностью понимает, кто и что она.

И что они принимают этот факт.

Я кивнул и потерла руки.

Этан вздохнул и вернулся в кресло.

Он снова сел, закинув ногу на ногу.

— И почему в этом особом сценарии она отправила тебя обратно ко мне?

— Чтобы покончить с тобой? Таким образом, ты или Люк прикончили бы со меной?

— Если бы ты убила меня, я был бы вне картины — Мастер вне ее пути.

Для нее было бы удобно, если бы меня не было.

Если бы ты не была достаточно сильна и лучше меня, она, возможно, предположила, что любое наказание, которое я предпринял бы, убрало бы тебя с ее пути.

Снова тишина, в то время как я избегала спрашивать о том, что он имел в виду относительно: наказания.

Этан нарушил молчание.

— Так, Страж, каков следующий вопрос?

— Выявление ее союзников — сказал я наконец.

— Она должна была где-то остановиться, возможно, имела финансовые или другие связи, которые вернули ее обратно в Чикаго.

Мы должны выяснить, через кого она работает, и почему они позволяют ей делать это.

Я посмотрела на него.

— Кровь? Слава? Какое положение в новом мировом порядке она имеет в виду? Или же это люди, которые всегда были ее союзниками?

— Ты думаешь Наварра.