Комментарии инспектора по поводу ключа весь день не давали Косте покоя. Выведя очевидное заключение, Фальконе выставил его полным идиотом. Теперь Ник понимал почему.

   – Что ключ, возможно, означает не то, что мы предполагаем, – заметил он.

   Перони кивнул.

   – А что же?

   – Дверь могли закрыть снаружи. Кто-то запер Уриэля в мастерской, а он всего лишь пытался открыть замок. Вот только… Фальконе снова поднял пакет.

   – Вот только… Почему же тогда он не открыл дверь и не вышел?

   – У меня в Риме есть знакомый инспектор, – сказала Тереза. – Большой любитель читать лекции. Дома у него редко рот закрывается. Так вот однажды этот инспектор сказал, что искать всегда нужно самое простое решение. Обычно оно же единственно верное.

   Фальконе отпил вина и мечтательно закрыл глаза.

   – В Риме – да, так оно и есть. Но мы не в Риме. Не забывайте об этом. И еще кое-что. У погибшей был сотовый телефон.

   Все выжидающе посмотрели на него.

   – И что в этом такого удивительного? – спросил Перони. – Мобильным телефоном сейчас никого не удивишь, они есть у всех.

   – Только не у Арканджело. Я спрашивал у Рафаэлы. Она сказала, что сотового, насколько ей известно, ни у кого нет. Однако ж нашелся. В углу мастерской. Я сам его там обнаружил. Под складным столиком, на котором перевозят стекло. И который вполне мог быть использован, чтобы перевезти тело к печи. Похоже, наши венецианские коллеги незнают, что такое тщательный обыск места преступления. Я навел справки в телефонной компании. Телефон зарегистрирован на имя Беллы Браччи. Ее девичью фамилию. И адрес указан тот же, что у Браччи. Исходящих звонков за последние недели не зарегистрировано, и это, несомненно, указывает на то, что использовался он в первую очередь для приема. Входящие, если они блокируются, проследить нельзя. Но за девяносто минут до получения первого сообщения о пожаре с телефона позвонили. Куда? В офис Арканджело, что позади мастерской. То есть туда, куда, насколько нам известно, скорее всего заходил Уриэль перед тем, как отправиться на работу.

   Тереза записала что-то на салфетке.

   – Я понимаю, к чему вы ведете. Но мы опять-таки упираемся в ту же проблему. У Уриэля был ключ. Он мог, если бы захотел, в любой момент выйти оттуда. И то, что он не вышел, говорит только об одном: Уриэль далеко не безвинен.

   Фальконе положил перед ней пакетик с ключом.

   – Что вы о нем думаете? Тереза в отчаянии вскинула руки.

   – Это же ключ! А я патологоанатом. И в ключах не разбираюсь.

   – Можете достать, – разрешил Фальконе.

   – Ну вот, – вздохнул Перони. – Что я говорил…

   Тем не менее Тереза достала ключ, повертела его в своих больших сильных пальцах, поднесла поближе и нахмурилась:

   – С ним поработали. – Она бросила связку на стол и посмотрела на инспектора. – Повторяю, я не специалист, но даже мне ясно, что кто-то отпилил один зубец. И что, открывает?

   – Смотря что открывать, – ответил Фальконе. – Я вставил его в замок. Подошел. Я повернул. Повернулся. И еще раз повернулся. И еще. И еще. Что называется, холостой ход. Не закрывает. И не открывает. Что и требовалось доказать.

   – А ключи Беллы исчезли, – добавил Ник.

   Все пятеро молча переваривали информацию.