– Сделайте пять, – попросил инспектор, – Аппетит к ним еще вернется.

   Девушка ушла в кухню, откуда донесся женский смех.

   – Здесь отлично кормят, – бодро заметил Фальконе. – Жаль, вы не сказали мне раньше.

   Перони метнул на него сердитый взгляд.

   – А я уже жалею, что поделился с вами, Лео. Почему вы не оставили ключи в квестуре?

   Фальконе изобразил удивление:

   – Вам не кажется, Джанни, что квестура – последнее место, где можно обсуждать такого рода дела? Они ведь действуют в первую очередь в интересах Хьюго Мэсситера. Вы сами видели, как заискивает перед ним Рандаццо. Легко представить, как англичанин поведет себя на острове. Квестура пытается свалить дело на нас, чтобы мы представили обе смерти в удобном им виде. И все ради того, чтобы Мэсситера провозгласили спасителем Мурано, а чиновникам не пришлось отвечать на неудобные вопросы о состоянии их банковских счетов.

   – И нам ничего не остается, как исполнить их пожелания, – проворчал Перони. – Начнем дурака валять – жизнь они нам попортить могут сильно. Рандаццо осел. А Мэсситер – птица важная. Не удивлюсь, если у него ниточки и в Квиринальский дворец тянутся.

   – Самое уместное замечание за весь вечер. – К раздражению остальных, Фальконе снова безмятежно улыбнулся. На сей раз его улыбка адресовалась Нику. – Ты был прав. Имя действительно известное. Мэсситер владеет крупным аукционным домом. Офисы в Лондоне и Нью-Йорке. И скандал тоже имел место. Пять лет назад его, если бы нашли, арестовали бы на месте.

   – Но теперь-то он чист? – спросил Ник.

   – Как стеклышко, – заверил его Фальконе. – Иначе бы никогда сюда не вернулся, верно? А история весьма интересная. Вот… – Он открыл кейс, который предусмотрительно принес с собой, и достал две папки. – Здесь фотокопии того, что мне удалось обнаружить. Многое, боюсь, отсутствует. Досье на мистера Мэсситера за минувшие годы успело изрядно похудеть. – Он пожал плечами. – Кому нужен бумажный хлам? Зачем хранить информацию на невинного человека? Тем не менее я хочу, чтобы вы ознакомились с тем, что здесь есть, до нашего завтрашнего разговора с ночным сторожем. Прочитаете – поймете почему. Перони неприязненно посмотрел на папки.

   – Нам отпустили неделю. Больше у нас нет. Потом все начнется сначала. Неприятности.

   Фальконе принюхался к принесенной траппе, сделал маленький глоточек – на пробу, – одобрительно кивнул и поблагодарил официантку. Коста с любопытством наблюдал за инспектором, никогда прежде не замеченным в расположенности к спиртному.

   – Недели должно хватить. Не думаю, что дело такое уж сложное. Оно просто… не столь очевидное, как могло показаться с первого взгляда. Им нужен такой результат, чтобы Арканджело остались чисты и могли продать остров Мэсситеру. А тот, взойдя на пьедестал, смог бы отблагодарить тех, кто помог ему туда забраться. Всех этих продажных чиновников. Город их, а не наш. Мне безразлично, чем все закончится. Что получим, то и представим. Разумеется, нужно прояснить вопрос с этим произвольным самовозгоранием. Подумать, как решить проблему с ключом. Пока полной ясности нет. И еще нам надо побольше разузнать о Белле Арканджело.

   – Что сказано в протоколе о вскрытии? – профессионально поинтересовалась Тереза.

   – Много ли можно сказать о кучке пепла? Она ведь была в печи.