— Благодарю вас, сэр. — Это было сказано очень просто, без капли иронии. Лицо мистера Смита еще больше посерело. Он даже немного дрожал.

— О вас не может быть и речи, — продолжал мистер Дэрсингем сердечным тоном. — Ни в коем случае. Но одного из этих двух придется отпустить, а работу поделить между всеми нами. Я тоже займусь чем-нибудь. Буду сам переписывать свои письма. Во всяком случае, постараюсь. Вот только надо решить, как лучше — оставить ли Тарджиса с тем, чтобы он печатал на машинке, или оставить мисс Мэтфилд и распределить всю работу между вами двумя. Стэнли тоже может делать больше, чем сейчас, если подтянется. Во всяком случае, рассыльный нам необходим, так что его придется оставить. Ну, что же вы посоветуете, Смит? Тарджис или мисс Мэтфилд? Это, в сущности, не такой уж важный вопрос, я знаю, но решать его надо вместе. Ведь большую часть добавочной работы придется вам взять на себя. Хотя имейте в виду, что и я тоже намерен теперь работать гораздо больше… если у меня на это будет время.

Мистер Смит был расстроен уже немного меньше, чем минуту назад, но все еще достаточно сильно. Он пробовал сосредоточить все внимание на неотложном вопросе, имевшем для него серьезное значение, так как отлично понимал, что добавочную работу главным образом взвалят на него. Но как он ни старался, ему не удавалось собрать разбегавшиеся мысли. Он не мог тешить себя надеждой, что пустячная экономия предотвратит крах. Он уже много месяцев предвидел такой конец. Фирма, его карьера, самый источник его существования — все рушится, рассыпается в прах. Не сегодня-завтра ему уменьшат жалованье. А там придется надеть шляпу и уйти. Он окажется на улице, на улице Ангела, — и прощай заработок, прощай контора, прощай все! Мистер Смит долго молчал, потом с трудом, запинаясь, пробормотал что-то.

— Я вас ошеломил, — сказал мистер Дэрсингем. — Вам, вероятно, нужен день-другой, чтобы все обдумать?

— На вашем месте я бы ни минуты не раздумывал, — вмешался мистер Гоус. — Отправьте девушку на все четыре стороны, и больше ничего. Вообще не следовало бы в Сити принимать на службу баб. С тех пор как они тут, все пошло вверх дном. Пудреные носы! Чашки чаю! Сити не узнать.

— Да, я хотел бы обдумать все, мистер Дэрсингем, — медленно сказал мистер Смит. — Боюсь, как бы не ошибиться и не уволить более полезного человека.

— Лучше бы, конечно, решить вопрос сейчас, раз уж мы его обсудили. Но впрочем, подумайте еще, а в пять часов договоримся окончательно.

Мистер Дэрсингем снова углубился в свои заметки, и лицо его приняло строгое выражение.

— Теперь второе — вопрос об этих… как их там… этих мерзавцах, которые не платят по счетам. Вы сделали выписку?

Но тут раздался стук в дверь, и в кабинет заглянул Стэнли с визитной карточкой в руке.

— К вам пришли, сэр.

— Я занят. Кто там? Закройте дверь. — Он взял карточку. — Понятия не имею, кто это. Посмотрите, Гоус, вам эта фамилия знакома? Чего ему надо?

— Он хочет говорить с вами, сэр, — ответил Стэнли с таинственной и многозначительной миной человека, занятого «слежкой». — По очень важному делу. Он сам мне так сказал.

— Ну еще бы! — Мистер Дэрсингем усмехнулся, поглядывая на Смита и Гоуса. — Наверное, хочет всучить мне какую-нибудь ерунду — канцелярские принадлежности или что-нибудь в этом роде. Впрочем, нет, на карточке было бы указано, чем он торгует… Это просто визитная карточка. Голспи… Голспи? Нет, не знаю. Вот что, Стэнли, скажи ему, что у меня сейчас совещание… нет… гм… заседание, но если он и в самом деле пришел по важному делу, а не предлагать пишущие машинки или папки для дел и всякую дрянь, то я скоро поговорю с ним.