Первой рисовальной школе нришлось основательно попутешествовать по Москве. Сменив несколько адре­сов, 1 февраля 1855 года она перебралась в дом Шуби­ной на Малой Дмитровке, где и оставалась до слияния школ. Классы помещались во втором этаже, занимая две большие комнаты. На плане 1859 года видно, что во владении Шубиной было три двухэтажных здания. Но точно сказать, в каком именно здании разместилась школа, трудно. Однако можно предположить, что шко­ла занимала часть главного дома. Помещения в нем хорошо освещенные, есть двусветные залы. Да и разме­ры комнат таковы, что школа, скорее всего, могла быть именно там. В одной из них помещалось три младших класса и стояло три ряда из пяти столов, причем, веро­ятно, солидных, так как за каждым сидело по три-четы­ре человека; другая комната предназначалась для двух старших отделений и вмещала семь столов по три че­ловека.

Среди учеников преобладали бедняки. В грязную погоду они снимали при входе сапоги, чтобы не испач­кать паркетных полов, и шли в классы босиком, неся сапоги под мышкой. Обучение было не только бесплат­ным, но ученики помимо бесплатных материалов полу­чали ежемесячное пособие, которое в зависимости от возраста и показанных успехов колебалось от 1 до 7 рублей.

Поскольку Москва становилась центром прежде всего текстильной промышленности, основной задачей школы была подготовка рисовальщиков «по ткацкому и набивному делу». У школы были тесные связи с владельцами мануфактур, ученики нередко выполняли их заказы, а по окончании школы поступали рисоваль­щиками или конторщиками на фабрики.

Ткацкое рисование, разбор образцов и заправку станков преподавал выдающийся мастер-самородок Иван Герасимович Герасимов, автор первого солидного руководства по ткацкому делу.

Помимо специальных предметов в программу вхо­дили и общеобразовательные: русский язык, арифме­тика, геометрия и счетоводство, чистописание и закон божий. Однако им придавалось второстепенное значе­ние, соответственно и успехи были невелики. При вы­даче документов об окончании школы преподавателям приходилось всячески исхитряться, чтобы завуалиро­вать этот факт. Так, например, в аттестате одного из учеников значилось, что успехи его в счетоводстве были посредственные, а в русском языке «старательные» — весьма остроумная и изобретательная формулировка. Такое положение вынудило ввести в учебный процесс новое лицо — репетитора по словесным предметам.

Несмотря на это, главную свою задачу школа ус­пешно выполняла: готовила искусных мастеров для на­циональной русской промышленности.

Рисовальная школа была далеко не последним учебным заведением, расположившимся в этом доме. В 1874—1875 годах здесь помещается женское учили­ще Кудряковой, а с 1876 до 1890 года, то есть почти полтора десятилетия, дом занимает женское учебное заведение княжны Ольги Николаевны Мещерской. Как сообщала газета «Московские ведомости», «открыты приготовительный, 1, II и III классы. Плата за прихо­дящих — 60 руб., за живущих — 460 руб». Таким обра­зом, помимо классов, очевидно, были в доме и жилые комнаты для пансионерок.

В сентябре 1890 года в бывшее помещение пансио­на   Мещерской,   как   было установлено москвоведом В. В. Сорокиным, переводится училище драматическо­го искусства А. Ф. Федотова. Так дом на Малой Дмит­ровке становится приютом театральных муз, сценой, на которой обучают еще одному виду искусств — дра­матическому, на сей раз сценой в прямом смысле этого слова.

Организатор училища Александр Филиппович Фе­дотов имел громкое имя в театральном мире. Зародив­шееся еще в юности с игры в любительских домашних спектаклях увлечение привело двадцатилетнего Федо­това, исключенного из Московского университета за участие в студенческих беспорядках, на сцену.