В эти годы болезнь, зловещие признаки которой появились еще в студенческие годы, неуклонно обостря­ется, но, верный выработанному жизненному кредо, Чехов всячески лелеет в себе надежду на невозможное и пытается убедить в этом окружающих: «Я жив и здо­ров. Кашель против прежнего стал сильнее, но думаю, что до чахотки еще очень далеко». Однако наступает все же день 22 марта 1897 года, поставивший все точки над i, когда в Москве во время обеда в «Эрмитаже» у Антона Павловича открывается сильное легочное кро­вотечение, заставившее его лечь в клинику профессора Остроумова (Б. Пироговская ул., 2). Необходимость пе­ремены климата становится очевидной: «...бациллы го­нят меня, и я опять должен буду скитаться всю зиму». Надо было думать о постоянном пристанище на юге. В октябре 1898 года умер отец Чехова — Павел Егоро­вич. Это событие подстегивает решение, и вскоре Чехов покупает участок в Ялте и приступает к строительству дачи, а спустя некоторое время Мелихово было продано.

Но еще до этого Мария Павловна с матерью переез­жают из опустевшего Мелихова в Москву и поселяются вновь на Малой Дмитровке, на этот раз в уже хорошо известном нам доме № 12. В этот период отношения Ан­тона Павловича с единственной сестрой становятся еще более близкими, и не случайно ее долгая жизнь, протя­нувшаяся на полвека после кончины брата, была отда­на увековечению его памяти.

«В нашем кругу она всегда была ноткой «тургенев­ской» женственности, тихо веющей от нее даже в самые шумные минуты. Она вся, с ее лучистыми глазами, неслышными шагами и тихим голосом, была олицетворе­нием женственности и чистоты. Но — недаром она была Чехова: умела и понимать шутку, и сама подразнить — все это незлобиво и умно»,— вспоминала о Марии Пав­ловне писательница Т. Л. Щепкина-Куперник, дружив­шая с семьей Чеховых.

Письма Марии Павловны брату осенью 1898 года рассказывают об обстоятельствах переезда:

И ноября: «Вчера уже дала задаток за квартиру на углу Малой Дмитровки и Успенского пер., не знаю, не посмотрела, чей дом. К 20-му мы с матерью уже будем жить вместе. Я бесконечно рада этому. Из Мелихова мы привезли только белье, ковры и немного посуды. Мои друзья снабжают меня мебелью. Квартира из четырех маленьких комнат. Ты можешь приехать и остановить­ся, как у себя дома».

16 ноября: «Мой адрес: угол Малой Дмитровки и Ус­пенского .пер., дом Владимирова, кв. № 10... За кварти­ру я буду платить 45 р. в месяц, дешевле не нашла». Как поднялись за десятилетие цены на наемные квартиры! За обширные помещения в доме на Садовой-Кудринской Чеховы платили 650 рублей в год, здесь же почти за ту же цену «четыре маленькие комнаты».

20 ноября: «Наконец-то мы переехали вчера в Мо­скву и теперь устраиваемся, получается некоторый уют. Комнаты очень маленькие, но остановиться приезжему есть где».

29 ноября: «Наняла я квартиру в Москве и думала: как-то я буду без мебели... И что же ты думаешь? Ста­ли возить со всех сторон мне обстановку, очень при­личную. Малкиели с удовольствием обставили мне гос­тиную и комнату матери, шелковые табуретки, кресла и драпировки. Хотяинцева дала хороший турецкий ди­ван, на котором ночуют гости, и дюжину венских стуль­ев.