Она была рада, что война кончилась. Правда, ее-то война не коснулась – бомбежек в загородном поместье, где жила Элис, не было. Но ее отец, граф Пэмбертон, предложил вывезти в поместья детей из городов, подвергавшихся бомбежке. Как бы Элис с ними справилась?

Она не любила думать о неприятных вещах – о войне, о сиротах. Не допускала и мысли о выводе британских войск из Египта. Невозможно! Что станет тогда с Египтом? Ведь это благодаря британцам он стал такой процветающей страной. Ей потому и понравился Ибрахим, что он тоже не любил разговоров на неприятные темы и никогда не участвовал в дебатах о политических и социальных проблемах. Но, конечно, ей нравилось в Ибрахиме не только это. Он был добр и великодушен, говорил мягко и сдержанно, был деликатен и скромен. Она думала, что быть королевским врачом – тяжелая задача, а он признался ей, что это очень легкая работа и настоящего врачевания в ней почти нет. Он поведал ей, что врачом стал по желанию отца, но считал медицину скучным и обременительным занятием. Когда отец познакомил его с королем Фаруком, Ибрахим понравился ему и в результате получил должность личного врача – чистая синекура, два раза в день измерять давление и прописывать таблетки при желудочных расстройствах.

Ибрахим шутливо говорил про себя, что он «не вдается в глубь вещей», и это была правда. Элис нашла в нем ровный нрав, отсутствие особых пристрастий, фанатизма, честолюбия. Он мечтал устроить себе и своей семье жизнь безмятежную и комфортабельную, в разумной мере признавая необходимость развлечений и наслаждений. Все это нравилось Элис. Ибрахим нравился ей и как любовник – она была девственница и не знала другого мужчины.

Как она жалела, что умерла ее мать! Леди Франсис одобрила бы выбор дочери – у нее была страсть к экзотике, особенно восточной. Она шестнадцать раз смотрела «Шейха» и двадцать два – «Сына шейха». Но мать страдала непонятного происхождения депрессией, или, как написал врач в свидетельстве о смерти, «меланхолией», и однажды зимним утром сунула голову в газовую духовку. Граф, его дочь Элис и сын Эдвард старались не упоминать о леди Франсис.

Услышав взрыв смеха, Элис повернулась и посмотрела сквозь стеклянную дверь. Фарук сидел за своим обычным карточным столом и в обычном окружении. Очевидно, он выигрывал.

Король Фарук Элис нравился, но казался мальчиком-переростком, любителем вульгарных анекдотов и школьных проделок. Бедная королева Фарида, которая не может дать ему сына. Говорят, он хочет развестись с ней. В Египте это просто – мужчине нужно только сказать три раза: «Я с тобой развожусь».

Элис находила нелепым национальные пристрастия египтян к младенцам мужского пола. Конечно, все мужчины хотят сыновей, и даже ее отец, лорд Пэмбертон, был разочарован, что перворожденной явилась дочь. Но у арабов это просто навязчивая идея. Элис узнала, что в арабском языке нет даже слова «дети» – его заменяет слово «сыновья» – «авлад». Дочери как бы не в счет, а беднягу, не имеющего сыновей, с безграничным презрением зовут «отец дочерей» – «абу банат». Элис неожиданно вспомнила, что в Монте-Карло, где они познакомились, рассказывая Ибрахиму о своем брате, дядях и множестве двоюродных братьев, она со смехом заметила, что специальность семьи Вестфолл – производство сыновей. Теперь ей казалось, что он стал настойчиво ухаживать за ней именно после этого эпизода.