— Надо же, а я и не подозревал об этом, — задумчиво протянул он. Затем его голос изменился, и теперь в нем звучали хрипловатые нотки. — Хотя разница между восемнадцатилетним парнем и пятнадцатилетней девочкой все равно что пропасть, тогда как сейчас...

С ее сердцем начало твориться что-то неладное. Колин стояла не дыша и словно приросла к месту.

— Но прежде, я должен поблагодарить тебя за твою доброту. — Он склонился над ней, и на его губах показалась искушающая улыбка.

— Нет! — выкрикнула Колин и отступила на шаг. Затем, понизив голос, она продолжила более спокойно: — Подожди, ты не понимаешь. Я пришла сказать тебе то, в чем должна была признаться, как только ты приехал. Это касается фермы. И твоего отца.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Выражение лица Эймона в этот момент сказало ей все. Вопросительно приподнятые брови и блеск глаз свидетельствовали о том, что он заинтригован и раздосадован одновременно. Если бы она чуть-чуть опоздала со своим признанием, он бы ее поцеловал.

На секунду от этой мысли у нее сладко заныло сердце. Сколько бессонных ночей провела она, мечтая о том, как его губы прижмутся к ее губам и что она почувствует. И вот теперь, вместо того чтобы податься ему навстречу, она делает шаг назад, увеличивая между ними расстояние. Пусть уж лучше эта боль в груди, чем терпеть унижение, когда он отшатнется от нее, узнав всю правду.

— Сначала я расскажу тебе про Адриана, — с усилием произнесла она.

— Кто такой Адриан? — спросил он, невольно напрягаясь.

— Мой жених. Бывший жених, — тут же поправила она себя.

Эймон расслабился. В глубине его глаз вспыхнули веселые искорки.

— Слава богу. Я уж думал, что не так тебя понял в нашу первую встречу. — Он вдруг нахмурился. — Подожди-ка. Значит, этот Адриан и есть отец твоего ребенка? И это он бросил тебя и ушел с другой?

Колин просто кивнула, чувствуя комок в горле.

— Понятно. — Его голос изменился. Теперь он звучал почти безразлично. — Ты его еще любишь?

— Если я его и любила, то это уже в далеком прошлом. — Она пожала плечами.

— Значит, если я поцелую тебя на правах старого доброго друга, тебя не будут мучить угрызения совести, что ты его предала?

— Если кто и будет мучиться угрызениями совести, это точно буду не я, — выдавила из себя Колин.

— Тогда я не хочу больше слышать ни про какого Адриана.

Уже произнеся эти слова, Эймон подумал, что это не совсем так. Он хотел бы знать, какой негодяй мог так поступить с ней. Сказал, что женится на ней, сделал ей ребенка — и был таков. Что за идиот мог променять Колин на другую женщину, которая, может, и моложе Колин, но уж точно не обладает ее силой духа и добрым сердцем? Кто, если бы не она, посылал его отцу весточки от имени сына в попытках примирить двух упрямых мужчин? Его вдруг охватило незнакомое чувство нежности.

— Я бы сама не стала его упоминать, но, к сожалению, он имеет отношение к моему рассказу.

Ее лицо побледнело, но в глазах горел решительный огонь.

Он бы хотел знать, что она имела в виду, но, если это причиняет ей боль, тогда не стоит.

— Колин...

— Пожалуйста, не перебивай! — Она вскинула руки в умоляющем жесте. — Если я не расскажу сейчас, кто знает, когда еще я наберусь достаточно смелости, чтобы вернуться к этой теме. Я только не знаю, с чего лучше всего начать. Сейчас, минутку.

— Если только ты считаешь, что я обязательно должен об этом знать,— уступил Эймон. Видимо, для нее это было очень важно. Если так, значит, это важно и для него. Ведь она и не подозревала, какой подарок он только что получил, узнав, что отец им гордился.