Нет, она еще не готова остаться одна! Она только-только начала познавать всю прелесть находиться рядом с любимым человеком, видеть его обращенную на себя улыбку, слышать его смех, наслаждаться его поцелуями, горя нетерпением познать обещанное удовольствие.

Она села, прислонившись к его плечу, и принялась играть с его волосами.

— Кажется, дела налаживаются. Большая часть документов на продажу уже подготовлена, остались кое-какие мелочи, покупатель уже есть. Совсем скоро наши дела пойдут совсем неплохо. Может, тогда ты наконец перестанешь вкладывать свои деньги, — пожурила она его. — Должна же ферма снова стать самоокупаемой, иначе зачем она нужна? Ты и так помог больше, чем я надеялась.

— И намерен помочь еще.

— Все равно, это будет неправильно.

— Почему? Лично я не считаю неправильным вкладывать деньги в то, что принадлежит мне. Будь ты на моем месте, ты бы поступила так же.

— Может быть, — уступила Колин. Все-таки она привыкла считать ферму почти своей, своим первым ребенком, если угодно. Деклан готовил ее к тому, что когда-нибудь она станет полноправной владелицей, несмотря на то что ей принадлежит только половина лошадей конюшни.

— На самом деле причина, по которой ты не хочешь, чтобы я продолжал вкладывать свои деньги, совершенно иная, — заявил Эймон. — Ты решила подстраховаться, опасаясь, что, если у нас ничего не выйдет, тогда ты ничем не будешь мне обязана, кроме дельного совета.

— Ну и что, если так?

— Если рассматривать этот вопрос с деловой точки зрения, это разумное и верное решение, которое делает тебе честь как женщине практичной и неглупой. Только почему ты так не веришь в то, почему наш союз может сработать, это остается выше моего понимания.

— Ты забыл, какой год мне пришлось пережить? По-моему, причин, чтобы проявлять такую осторожность, у меня больше чем достаточно. Начнется все с деловых отношений, а чем закончится, бог его знает.

— Значит, ты настаиваешь на том, что нашим отношениям обязательно должен настать конец?

Колин выпрямилась.

— Я все еще боюсь, что настанет день, и ты захочешь, видеть над своей головой не небо Ирландии, а нью-йоркское.

— Ну, положим, в городе небоскребов небо увидеть затруднительно.

— Ты ведь понял меня, правда? Ведь у тебя там другая жизнь. Если вдруг станет скучно, в огромном городе всегда больше возможностей, чтобы развлечься, сходить куда-нибудь. А что здесь? — Она пожала плечами. — Сменить одно пастбище на другое и починить другую ограду?

— Если бы ты знала, как я живу в Нью-Йорке, ты бы так не говорила, — усмехнувшись, сказал Эймон.

— Откуда я могу это знать, если ты не посвящал меня в подробности своей жизни? — возразила она. — К тому же ты каждый день говоришь по телефону и по нескольку часов проводишь за компьютером. Я понимаю, это твоя работа, но разве это не свидетельство, что ты еще не готов остаться жить здесь?

Эймон провел ладонью по ее щеке и со вздохом сказал:

— Это мое упущение. Может, поедем со мной вместе в Нью-Йорк? Поживете у меня с Эвелин немного, и ты посмотришь, как я живу?

Колин похолодела. Значит, несмотря на все его слова, несмотря на все его убеждения, он уже планирует вернуться в Штаты.

— Я должен буду уехать, — скользя рукой по ее шее, продолжил он.