Я протянула руку и тряхнула Джоша, он застонал и прошептал:

— В больницу. Мэдисон, я, кажется, умираю. Отвези меня туда. Пожалуйста.

Меня пронзило страхом. Я пробилась на главную дорогу и помчалась вперед. Кругом сигналили, я включила аварийку, может, хоть немного поможет.

Папа узнает — убьет меня. В который раз.

10

Запах спирта и какой-то мази долетал из стерильно белого коридора в серо-коричневый приемный покой. Сейчас здесь было тихо, только у женщины на коленях ерзал ребенок. Я скрючилась на стуле и терла локоть, вспоминая, как ему досталось от удара об Накиту. Я уже замучилась сидеть и ждать известий. У той мамаши был с собой еще и мальчонка, который так и норовил набедокурить — наверное, злился, что все внимание обращено на его маленькую сестричку.

Измотанная женщина заполняла направление на осмотр ее беспокойного малышки, и неприязненно поглядывала на меня. Она уже была здесь, когда ворвалась я, но сначала принимают человека без сознания, а потом уж ребенка с коликами. Хотя такая спешка началась отчасти из-за того, что я дико орала на врачей. И замолчала, только когда вошла женщина-полицейский. Наверное, ехала за мной следом.

Клянусь, в зеркале заднего вида я ее не видела. Может, я и превысила скорость, зато добралась всего за восемь минут.

Все эти восемь жутких минут я думала, что Джош вот-вот умрет.

Я вжалась в стул и зашаркала ногами по тонкому коврику, глядя, как уполномоченная разговаривает с нянечкой в розовом халате. Молоденькая полисменша забрала мои права, так что папа, может, уже и едет сюда. Я пыталась позвонить ему, но сумела лишь оставить сообщение и сказать, что со мной все в порядке и я в больнице с Джошем.

При виде нянечки у меня внутри все сжалось от волнения. Джоша унесли, когда я сказала, что он потерял сознание на беговом поле. Эта женщина в розовом халате — первая из медиков, кого я с тех пор увидела, и мне она не сказала ни слова. Дурацкая врачебная тайна!

Во всяком случае, с ним Грейс, хотя она от этого и не в восторге. Вообще-то, она здорово рассердилась, а меня едва не поставили на учет после спора полушепотом, который мы вели, пока хранительница не сдалась. Я по крайней мере в сознании, а Джош нет, так что ему она нужнее. Уф.

Женщина-полицейский повысила голос, и я совсем разволновалась, когда они обе посмотрели на меня. Потом обменялись на прощание парой слов, нянечка ушла по коридору, а полисменша направилась ко мне. Я забыла, как она представилась при нашем первом разговоре, но на значке у нее стояло: Б. Леви. Бетти? Беа? Барби? Ну уж нет. С этим-то пистолетом на бедре?

Капитан Леви подошла чуть ближе, чем мне бы хотелось, и, останавливаясь, слегка качнулась на каблуках своих строгих туфель. Я оглядела ее отглаженные брюки, ремень, пистолет в застегнутой кобуре, накрахмаленную рубашку, значок, и наконец подняла глаза и посмотрела ей в лицо. На вид совсем молодая и, наверное, недавно работает в полиции, поэтому выражение родительской заботы, которое она пыталась на себя напустить, меня раздражало. У нее самой дети-то есть? Не думаю.

Впрочем, лицо у нее было милое, загорелое, карие глаза, светлые волосы и совсем мало морщинок. Она молчала, потом нахмурилась, и я отвела глаза. Может штрафануть меня за безответственное вождение и за отказ остановиться. Да только в чем эта ходячая добродетель с курсов повышения водительской квалификации станет меня обвинять? Я ведь все-таки ехала в больницу с раненым другом!

— Джош вне опасности, — сказала она, и я удивленно вскинула глаза.

— Спасибо, — прошептала я и облегченно расправила плечи. Я и не чувствовала, как они зажаты.

— На празднике была «скорая». — Она опустилась на соседний стул, вздохнула, когда от ног отхлынула тяжесть, пробежалась рукой по волосам.