— У тебя камень Кайроса, так, может, он хочет его вернуть? — и она протянула тонкую руку.

— Прочь, Мэдисон! — завопил Барнабас.

Я в испуге отпрянула, споткнулась о Билла и опустилась на длинную скамейку на корме. Жница шагнула следом, и лицо ее было грозно. Конечно, убить меня заново ей не удастся, но она может утащить меня с собой.

Ребята закричали, но вдруг между мной и жницей что-то мелькнуло. Барнабас! Он внезапно вырос передо мной в своих обычных-преобычных джинсах и футболке, весь темный и мокрый. От него, настоящего воина, исходила неодолимая сила.

— Ты ее не получишь, — произнес он нараспев, глядя на темную жницу из-под мокрых кудрей.

— У нее камень Кайроса, — повторила жница, амулет сверкнул фиолетовым, и в ее руке вновь оказался меч. — Она наша.

Что значит «наша»? Я вжалась в жесткую спинку, но Барнабас силой амулета, сверкавшего теперь ярко-оранжевым, сотворил свой меч. Клинки звенели при ударах, и низкий гул отдавался у меня в ушах. Перепуганные ребята шумели вокруг нас, отшатывались кто куда, чтобы не попасться на пути.

Барнабас стремительно шагнул вперед, ударил по мечу противницы и со скрежетом повернул клинок. При каждом движении мечи оставляли за собой фиолетовую и оранжевую полосы света. Выбитый из рук жницы клинок описал дугу в воздухе и скользнул в воду, не оставив даже ряби на поверхности.

Жница съежилась и схватилась за запястье, словно ее пронзила острая боль. Амулет потемнел, точь-в-точь как ее лицо. Кто-то приглушенно ругнулся.

— Возвращайся в свои глубины, — заговорил Барнабас. — Я слышал о тебе, Накита. Не смей срезать души в моих владениях. У тебя ничего не выйдет.

Глаза жницы сузились. Сжав челюсти, она посмотрела на Сьюзан, потом на меня.

— Что-то здесь не так. И ты это знаешь. Я слышу это в песнях серафимов, — сказала она, но стоило Барнабасу чуть приподнять подбородок, жница нырнула в воду искать свой меч.

Время шло. Жница не появлялась на поверхности, но если она такая же, как Барнабас, дышать ей не нужно, и, скорее всего, она улизнула.

Парень в синей рубашке метнулся на корму лодки и посмотрел вниз.

— Вы видели? — он поднял взгляд на нас и снова удивленно уставился на воду. — Вы видели?

Барнабас хотел было что-то сказать, но передумал, лицо его утратило выражение гневного воина. Наши взгляды встретились, и я вся сжалась, когда серебряное сияние в его глазах сменилось беспокойством.

С другого конца лодки раздался голос Сьюзан:

— Так ты просто столкнул ее в воду?

Ой-ой. А это будет трудновато объяснить.

Барнабас поморщился, взял в ладонь свой амулет и тихо спросил:

— Кого?

Билл всматривался в небо — следил взглядом за исчезающими черными крыльями. Сьюзан в замешательстве ответила:

— Тут была девушка, — она села. — Темноволосая. — Сьюзан посмотрела на Билла. — И нож. Нож, да? Ты же видел?

Билл снял с головы полотенце, взглянул на красное пятно и ответил:

— Да, видел.

Барнабас, прекрасно держа равновесие, прошел через всю лодку и опустился на одно колено перед Биллом.

— Ты ничего не видел, — все еще сжимая амулет, Барнабас заглянул парню в глаза и вновь приложил полотенце к ране. — Ты здорово ударился головой. Как себя чувствуешь? Сколько я пальцев показываю?

Билл не ответил, а я смотрела на воду — только не Барнабасу в глаза. Они снова стали серебряными, и я поняла, что сейчас не стоит встречаться с ним взглядом.

— Билл ударился головой, — спокойно продолжил Барнабас.