Георгий Виссарионович направил броневик на шоссе, надеясь, вероятно, оторваться от вертолета. Ника кричала, чтобы водитель немедленно вернулся в лес, где нас хоть немного защищают деревья, но тщетно. «КамАЗ» стал набирать скорость, но оторваться от преследования не смог бы в любом случае. Наши пулеметы в адском хоре исторгали свою песню, не давая возможности противнику навести ракеты, но «Апач» увеличил расстояние между собой и нами, чуть поднялся над дорогой, секунду казался застывшим, а затем выпустил целый рой ракет. С шипением ядовитой гадюки ракеты нагнали броневик, разорвались сразу повсюду: справа, слева, впереди, позади, даже, казалось, под днищем машины. «КамАЗ» швырнуло в сторону, послышался треск сгибаемой брони; Ника не удержалась в турели и свалилась на пол, попутно свернув столик. Я, оглушенный разрывами ракет, палил наугад, пока пулемет не сожрал весь боезапас.

Прошло, должно быть, минут пятнадцать с момента нашего обнаружения. Георгий Виссарионович гнал машину по дороге, которая поднималась все выше и выше в горы. Ника за приборами пыталась найти исчезнувший из виду вертолет, а я перезаряжал пулеметы.

— У нас осталось пало патронов к пушкам, — посчитал я нужным заметить. — Совсем мало.

— Целься ему в винтовую втулку, — посоветовала Ника. — «Апачи» делают бронированными, очень хорошо бронированными. Официально разработчики заявляли, что броня выдерживает попадание снарядов калибром до двадцати трех миллиметров, но на самом деле даже наши «сорокашки» ему нипочем. Тут надо бы гранатомет…

— Наш достопочтенный господин Энвиад-мать-его-так изнахратил все снаряды на танки, — съязвил Гоша.

— Иначе танки изнахратили бы нас! — встал я на свою защиту. — И вообще, хватит меня постоянно упрекать в чем-то!

— А кого мне упрекать-то? — хмыкнул охотник. — Не Господа же Бога, верно?

— Мне плевать, — бросил я громче, чем следовало.

Ника прикрикнула на нас, и спор не получил дальнейшего развития. Напряжение витало в воздухе душным туманом. Где-то совсем рядом рыскал вертолет, но мы не могли его обнаружить. Точно так же мы не могли избавиться от него.

Наконец, дорога превратилась в серпантин. Броневик опасно преодолевал резкие повороты, иногда разметая на пути снежные наносы. Следовало бы поставить на колеса цепи, но времени на сие, естественно, у нас не нашлось. Все выше и выше, все ближе к конечному пункту нашего опасного вояжа, все ближе к небу, холодному и равнодушно-белому. Небу ведь все равно, что с нами произойдет, доберемся ли мы до Виссена или подохнем в горах.

Небо… Оно единственное, кому дозволено видеть историю во всем ее размахе…

— Да где же он! — не удержалась Ника, ударив кулаком по экрану монитора, выводящему информацию с радиолокационной станции.

Врезался в гору или потерял нас…

Но едва эта молебная мысль оформилась в моей голове, свист несущего винта «Апача» перечеркнул ее. Вертолет завис в паре метров от шоссе прямо на нашем пути. Заметить его ранее помешал резкий поворот серпантина.

— Держитесь крепче! — заорал Гоша.

Ракеты опять засвистели и огненным шквалом обрушились на броневик. В воздухе мгновенно оказались тонны песка и камней, а так же «Черт», беспомощно вращающий колесами. Тяжеленный броневик пролетел с десяток метров, прежде чем рухнул наземь, перевернувшись на бок. Нам повезло: ни одна ракета не попала точно в цель…

Повезло ли? Теперь мы совершенно беззащитны…

Я вновь погрузился в какой-то липкий, вязкий, тормозящий время эфир.