Неизвестный объект приближался. Ника сказала, что объект движется прямо на нас. Будто уже знает заранее, где мы остановились. Девушка поднялась в пулеметное гнездо, я последовал в другое; Георгий Виссарионович бросился было к ящикам, расположенным под нижними койками, в поисках гранатомета, но такого оружия у нас, к сожалению, не имелось. Тогда охотник с до невероятности злым лицом проверил боекомплект автомата, вернулся на место водителя и замер.

Через несколько минут мы втроем услышали рокот несущего винта. Как и предполагалось, то оказался вертолет, и вскоре шум его превратился в свист, а над дорогой хищно зависла боевая машина, некогда принадлежавшая миротворческим силам, на что указывали почти стертые буквы «UN».

— «Апач», — идентифицировал Гоша вертолет. — Наверное, с английской базы ВВС в Западной Франции. Бывал я там однажды, там таких вертушек как грибов после дождя. И все без охраны. — Охотник рассказывал, очевидно, о временах, наступивших после Слияния. — Подходи, заправляй любую, поднимай в воздух да лети бомбить неверных. Вот такая-то хрень, друзья мои…

— Он нас видит? — робко спросил я непонятно кого.

— Вряд ли, — подумав, ответила Ника. — Но он не улетает. Значит, знает, что мы тут.

Вертолет висел прямо над дорогой в опасной близости от верхушек деревьев. Поднятая винтом снежная пыль вихрями мчалась сквозь заросли.

— Откуда он, мать его, знает, что мы тут? — шипел Гоша. — Ведь он нас не видит и вряд ли засек по своим радарам! Мы ж, мля, не пассажирский «Боинг» на курсе, мы в горах на машине!

Я попытался рассмотреть, кто сидел у штурвала «Апача», но блики на стекле кабины мешали этому. Пулемет, установленный между стойками шасси вертолета, вдруг пришел в движение и независимо от летающей машины начал рыскать из стороны в сторону. Пулемет искал цель.

— Кстати, — неожиданно нейтральным голосом обратился Георгий Виссарионович, — на этой штуке стоит инфракрасная система наведения.

— И? — забеспокоилась Ника, потому что догадалась, что значит «инфракрасная система наведения».

— У нас двигатель горячий…

Но договорить Гоша не успел. Тридцатимиллиметровая пушка вертолета нацелилась точно на то место, где под прикрытием ветвей стоял наш «Черт», и ударила длинной очередью. Я будто во сне видел каждый момент полета пуль: как они во вспышке пламени вылетают из ствола пулемета; как пронзают холодный воздух, вращаясь против часовой стрелки; как стремительно несутся сквозь ветви, не задев ни одной, не сорвав ни снежинки с деревьев; как вонзаются в накрытую снегом почву леса, выбивая фонтаны земли и льда. Дорожка из таких фонтанов началась в десяти мерах от броневика, но невероятно быстро достигла машины. Несколько пуль пронзили броню «КамАЗа» наискосок от правого переднего края к левому заднему, две или три пули срикошетили.

Поднялся рев. Я так и не смог понять, что явилось причиной рева: глотка рассвирепевшего Гоши (некоторые люди в критические моменты впадают в панику или страх. Георгий Виссарионович вопреки всему в такие моменты начинает наливаться гневом, яростью и злобой, какой позавидовал бы самый опасный тираннозавр эпохи царствования ящеров) или внезапно заработавший двигатель броневика. Машина сильно дернулась и рванула сквозь чащу, ломая деревья. Я больно ударился головой о защитный колпак турели, так что запоздал с огнем. Ника тряслась всем телом от отдачи пулемета, что-то кричала на своем стрелковом месте. Пулеметы «Черта» были посолиднее, так что вертолету пришлось залечь на крыло и нырнуть в сторону, спасая баки и пилота. Однако «Апач» имел, помимо пушки, еще и ракеты, которые применит сразу же, едва займет удобную позицию.