Молоток стал худее? Или мне кажется?..

Мертвец тянул с расправой. Хотя, скорее всего, мне всего лишь мерещилось, что он тянет. Субъективное время для меня изменилось, поменяло скорость и направление хода. Я впал в настоящий бред.

Какой из меня Энвиад… Я всего лишь кучка испражнений жизни, как сказал один герой в одном фильме. А ведь хотел же поймать такси… Так устал на работе, так хотелось побыстрее вернуться домой, покушать, поспать… Нет, полез в метро. Ненавижу метро. Там слишком людно и душно, хочется к солнцу, к небу. А еще эти менты, вечно подозрительные, вечно хмурые. Однажды проводили меня в свою комнатушку для обыска… Я что, похож на этого здоровяка Молота? Не видел сходства… Да, определенно, я никогда не замечал сходства между собой и этим мертвецом. Но сходство вскоре будет, и очевидное: мы оба будем мертвы. Вот только он ходит, а я ходить не буду. Буду лежать здесь, пока мои кости не погребет обрушившаяся скала. А потом, лет через тысячу или миллион, новая раса разумных раскопает то, что осталось от меня, выложит в музей под стекло и напишет на табличке: «Уникальный экспонат! Скелет эпохи Слияния. Жалкая крупица того, что оставили после себя наши предки». А может, напишут что-то иное. Или вовсе не напишут… Кто их знает, наших потомков… Да и будут ли они вообще…

Окончательно теряя связь с реальностью, я краем глаза увидел, как из груди Молота показался острый металл, сверкнувший отраженным пламенем горящего броневика. Я нисколько не удивился, догадавшись, что металл — это кончик какого-то колюще-режущего оружия вроде короткого меча или длинного кинжала. Молот вскинул руки, совершенно беззвучно завопил от боли.

Могут ли мертвые чувствовать боль? Что для них боль? Ведь они прошли уже последнюю черту, отделяющую жизнь от смерти, а значит — боль от отсутствия боли. Ведь жизнь — это боль…

Палец мертвеца надавил на спуск автомата. В низкое небо полетела очередь пуль калибра пять сорок пять на тридцать девять.

АКС-74У. Автомат Калашникова образца 1974 года. Укороченный. Предназначается для десантников, связистов, саперов, танкистов, расчетов пусковых установок и бойцов спецподразделений. Выпуск автомата прекращен в 1997 году…

Кончик лезвия в груди Молота чуть-чуть провернулся в сторону, затем исчез с тем, чтобы спустя секунду появиться вновь, но уже чуть ниже и в стороне от первой раны. На меня, заливая лицо и в особенности глаза, брызнули быстро иссякшие струйки черной и густой точно смола крови мертвяка. А лезвие снова исчезло и снова появилось в новом месте на груди Молота, и каждое исчезновение-появление колющего оружия сопровождалось влажным, омерзительно хлюпающим звуком.

Точно втыкать нож в спелый арбуз…

В конце концов, мертвец закинул голову назад и повалился поперек моего тела. Я же, совершенно обессиленный, едва мог заметить невидящими глазами того, кто спас меня от Молота.

Два мертвеца делят мои потроха… Кажется, тот, с чем-то вроде мачете в правой руке, победил. Ему достался приз: потроха… Мои потроха…

И навалилась тьма. Непроглядная, беззвучная, бесчувственная. Тьма, какая может быть в плотно заколоченном гробу на дне зарытой могилы. Тьма тайного склепа, надежно укрытого в мрачном ущелье. Тьма окраины вселенной, куда еще не дошел свет звезд.

ГЛАВА 21

— Пусть грянет буря, — прошептал Логан, точно заклинание, последнюю фразу перед битвой.

И грянула настоящая буря, да такая, каких еще не бывало в Актарсисе. Если бы Светлейшие были чуточку прозорливее, они смогли бы разглядеть в этой буре предвестие о скором палении Актарсиса. Но Светлейшие и в мыслях не предполагали, что Царствие Небесное может когда-либо пасть. Нет, случится что угодно, какой угодно катаклизм, но Царствие незыблемо, как незыблем и вечен Свет во вселенной и граница, делящая Свет от Тьмы.