Винтэр шел по набережной родного города и вдыхал запахи почти зимнего вечера. Проделав путь от Ленинградского моста до моста Железнодорожного, он свернул в обратную сторону. Постоял над пришвартованными теплоходами Речного вокзала, уснувшими до летней навигации; понаблюдал за искрящимися торговыми кварталами на том берегу; полюбовался яркой полной луной, окруженной роем вечных спутниц-звезд. Настроение было тоскливым, давящим на сердце набитым влажной землей мешком.

Почувствовав, что озяб, он поднялся до кленовой аллеи, покрыл расстояние в двести шагов до ближайшего перекрестка и уже хотел пойти на остановку или, быть может, спуститься в метрополитен, чтобы вернуться в свое скромное жилище. Но тут заметил вывеску бара. Назывался бар «Арабика».

Черт потянул меня зайти в этот бар с кофейным названием, не иначе…

Он зашел в бар и заказал кружку пива, тарелку соленых орешков, затем прошел вглубь зала, поближе к вопящим динамикам стереосистемы. Не успел он, однако, как следует устроиться, рядом подсел мужчина. Самый обычный среднестатистический мужчина лет тридцати пяти, с аккуратной прической, в приличной куртке, позолоченных часах… «Не возражаете, если я присяду вместе с вами?», — спросил он, едва Винтэр перевел на него взгляд. «Да ради бога», — тем не менее, ответил он нейтральным голосом.

Его глаза…как пятна грязи контрастируют с едва выпавшим девственным снегом. Его глаза похожи на две язвы…Ведь он отравлен, принял яд ради благой цели. Отдал душу дьяволу, а жизнь — Свету. Безумец и глупец!

Он заказал еще пива и решил завести беседу. Решил и, как говорится, завел. Да так завел, что говорил с незнакомцем часов шесть кряду. Обо всём. Естественно, они изрядно выпили, как это заведено в пивнушках, угощая друг друга. Выпили более чем достаточно, потому что когда бар стал закрываться, собеседник Винтэра в буквальном смысле храпел на столе среди россыпи ореховой шелухи.

Определенно, лукавый руководил мною в тот вечер, в ту ночь. На кой хрен мне понадобилось тащить незнакомого, совершенно чужого человека по месту его паспортной прописки?

Он сопроводил мужчину до самой квартиры. Немного потрудившись, сумел отомкнуть входную дверь ключами, найденными в кармане его куртки. Затащив почти мертвое от пива тело в комнату и как можно аккуратней уложив его на диван, Винтэр посетил туалет, а потом прошел на кухню, чтобы всего лишь выпить воды. Но едва он протянул руку за кружкой, как из комнаты, в которой должен был тихо-смирно спать хозяин квартиры, донеслись подозрительные звуки. Немного удивившись, Винтэр вернулся и обнаружил своего собутыльника стоящим в центре комнаты. Позу он выбрал самую что ни есть стандартную и несложную, в простонародье именуемую «раком».

Винтэр нагнулся, чтобы спросить, хорошо ли мужчина себя чувствует, но в ужасе отшатнулся, едва взглянув на его лицо. Дальнейшее запечатлелось в его памяти как набор кадров, ряд статичных картинок…

Безобразный оскал жемчужных зубов…

Пылающие то ли красным, то ли зеленым туманом глаза…

Стремительная трансформация…

Прыжок…

Боль…

Он укусил меня. Не просто укусил, но истерзал. Он, проклятый оборотень, в полнолуние трансформировавшийся и сделавший меня подобным себе. Ему приказали. Кто-то из Ордена отдал приказ превратить меня в оборотня, а потом я попал в дальнейшую обработку. Попал в разработку, как говорили на моей бывшей работе.

Пока, в конце концов, не стал таким, каков я сейчас…

В первые секунды нападения он совершенно не отдавал себе отчет о происходящем.