Крохотный домик Терлецкой стоял на ушах. Казалось бы, в нем обитают всего лишь три человека, а смотри-ка, суеты будто солдат дембельнулся и заодно друзей привез. Объяснялось все довольно просто — предвестница пришла в себя. И сразу вокруг все завертелось.

— Потому что не так все должно быть! — услышал я скрипучий старческий голос, войдя в пелену табачного дыма. Тот стоял не просто столбом, а стал частью здешней атмосферы. Хоть окна настежь открывай. — Кто там еще пришел?

— А вы кого-то кроме меня ждете?

Выяснилось, что шутить в данное время оказалось не самой лучшей затеей. Я тут же был обруган если не самыми последними словами, то довольно грубыми выражениями. Благо, Терлецкая скоро сменила гнев на милость, выгнав всех из комнаты и повелев закрыть за собой двери.

— Почему так долго?

— Возникли определенные трудности, — сказал я, не в силах отвести взгляда от предвестницы.

Нет, она не стала писаной красавицей, скорее наоборот. За прошедшее время Элеонора подряхлела и осунулась, кожа покрылась пигментными пятнами, щеки обвисли, а нос напротив, стал выступать еще резче. Несмотря на обилие силы, жизнь внутри предвестницы едва теплилась. Признаться, с таким мне сталкиваться еще не приходилось.

— Подойди, Максим, — устало сказала она. — И сними амулет.

От прикосновения холодных костлявых пальцев я вздрогнул. Терлецкая заметила мою реакцию, но не стала акцентировать на ней внимание.

— Я сказала тебе набраться силы, а вместо этого ты ее лишился! — даже злиться она не могла нормально. Попросту не было сил.

— Я же сказал, возникли определенные трудности. Это не станет проблемой. Вот, — я достал листок, исписанный Мишкой, и показал нужную строку. — Это должно сработать.

— Рискованно, — пробежала глазами по бумаге Терлецкая. — Ты понимаешь, что ты можешь не вернуться? Можешь окончательно потерять себя?

— Мы слишком далеко зашли, чтобы отступать, ведь так?

Предвестница коротко кивнула, повелительно протянув руку, в которой тут же оказался Компас. Терлецкая внимательно осмотрела его и, кажется, осталась довольна. Насколько может быть довольна старая магесса, уставшая от жизни и почти переставшая цепляться за нее.

— Максим, единственное, что меня волнует больше всего, — произнесла она. И в тоне предвестницы больше не было стальных ноток. Сейчас Терлецкая просила. — Если все получится, исполни свое обещание. Тебе будет уже все равно, но нашему роду нет. Я понимаю, куда ты стремишься. Однако сутки ничего не решат для тебя. Для нас же могут стать переломными. Терлецкие сейчас на волоске. И лишь в твоей власти — сможем ли мы жить дальше или нет.

— Я дал слово и не собираюсь его нарушать. Конечно, если останусь жив.

На этом наш разговор закончился. Терлецкая кивнула, явно довольная моим ответом. И больше ничего не сказала.

Даже последние слова предвестницы были о деле. Получив мое согласие, она обхватила Компас двумя руками, и рот ее раскрылся в беззвучном крике. Я чувствовал ее боль, словно Терлецкая являлась частью меня. Черныш ощущал агонию предвестницы, отчего тревожно задрожал внутри кольца. За дверью вскрикнула Светка, чтобы тут же замолчать.

Короткая вспышка, ослепившая меня на мгновение, возвестила о начале конечной части древнего, как сам мир, ритуала. Нити были сплетены и сформированы с помощью Компаса. Я осторожно взял артефакт из безжизненных рук предвестницы и взглянул на стрелки.