— Ага, царь хороший, бояре плохие. И что в итоге? — спросил я.

— За Шафидуллиным пришли. Ему только очень повезло, что сделали это мои люди. Вообще, этим приказом Уваров выстрелил себе в ногу. Больше трети сотрудников МВДО ушли в самоволку. Немногие захотели нападать на Кремль. Ему бы сделать все тайно, не говоря до последнего о цели сбора, чтобы у остальных не было вариантов.

— И получить в своих рядах ненадежных бойцов. Которые чуть что побегут и уронят мораль остальных? Нет, он в чем-то прав. Приказ дан, его надо выполнить, кто не с нами, тот против нас. Отступников потом найдут. А кто бежал? Поборники и мелкие чины. Они погоду не сделают, немощных не предупредят, — рассуждал я. — Ведь так?

— Так. И боюсь, к этому моменту все уже закончится. Маги рассыпались по периметру и ждут прибытия предстоятеля.

— Значит, нам пора выдвигаться. Что наши друзья?

— Во внешнем круге, аккурат перед стеной. Магов с МВДО поставили во внутреннем.

— А где Горленко находится территориально? — задал последний вопрос я.

— У Мавзолея, — ответил протектор. — Рядом с ним Матвеев.

Я улыбнулся. Вообще идея с тем, чтобы заключить сильнейшего из восставших личей, которого так никто и не смог убить, в магический саркофаг, обездвиживающий умертвие, не была чем-то из ряда вон. Но вот история, когда в эту тюрьму пускали немощных со всего мира, чтобы поглядеть на лича, пусть припудренного и накрашенного, казалось мне весьма забавной. Еще более иронично, что на просмотр собирались длинные очереди.

Не скажу, что располагался Горленко идеально. Я смотрел по карте, было бы лучше, будь он ближе к Александровскому саду. Там спрятаться есть где. Зато повезло, что Матвеев рядом. Убедить старика оказалось гораздо проще, чем мне думалось. К примеру, зять, замешанный в заговоре. Или многочисленные беспроцентные займы Уварову, которые тот тратил на поиск черных кристаллов и содержание уймы людей. Понятно, что спросить, когда Охранитель собирается отдавать долг фактически означало поставить подпись в приказе на собственное уничтожение. Никто не забыл, что стало с поместьем Терлецких. Да и с ними самими.

В высшие идеалы, стремление к справедливости и всякую подобную белиберду я не верил. Мне, собственно, хватало имеющихся мотивов Матвеева не любить Уварова. Еще обнадеживало, что старик обычно участвовал в сомнительных операциях только тогда, когда мероприятие была обречено на успех. Оставалось надеяться, что и в этот раз чутье его не подведет.

Московское темное небо, которое никогда не было по-настоящему черным из-за мощной иллюминации, осветилось взрывом фейерверка. Наверное, сейчас немощные недовольно выглядывают в окна, ругая чужой день рождения или свадьбу, даже не подозревая, что произошло у них не так давно под самым носом. В центре страны.

Кремль уже много веков был укрыт разными защитными заклинаниями, печатями, рунами, заклятиями, да бог знает чем еще. Карта с их обозначениями хранилась у самого предстоятеля. Он же раз в десять лет вносил различные корректировки (вдруг наши стратегические партнеры придумают новое заклинание), либо оставлял все по-прежнему. Но на протяжении всего времени никому и в голову не могло прийти, что эти знания, хранящиеся у магов, могут быть использованы против немощных. Пока не пришел наш уважаемый и любимый Уваров.

Пока же горожане (хотя, возможно, и гости города) ругали на чем свет стоит вторжение в свой ночной сон, мы, один за другим, переместились на самую известную в России площадь. Направлял нас тот фейерверк, который дал знак не только бунтовщикам с этой стороны стены.

Рамиль положил руку на плечо и впервые за долгое время стало по-настоящему спокойно. Все остальные дергались, волновались, мы же с другом чуть заметно улыбались, как два дебила, увидевших сельскую ярмарку.