Я достал монеты, отсчитал нужное количество, чуть поколебался и отдал все.

— В конце месяца со стипендии пару кину. И с Рамиля стрясу. Теперь нам надо сделать еще парочку. Для привлечения в наше дело как их… инвесторов, вот. Так сказать, для наглядности.

— И кому ты собрался это все продавать? Точнее, через кого.

— А вот это самое интересное, — я стал говорить еще тише.

Димон слушал по-разному. Сначала он категорично мотал головой. Потом хмурился. Следом принялся покусывать губу. Но в конечном итоге согласно кивнул.

— Допустим. Только меня он воспринимать всерьез не будет. Придется тебе договариваться.

— Ты артефакты делай, а с этим проблем не возникнет. Осталось еще только разобраться с треклятым письмом.

Как выяснилось следующим утром, Конклав не стал откладывать дело в долгий ящик. И решил разобраться сам. Я привычно сходил на медитацию, на которой теперь присутствовал Якут. К слову, ничем особенным наставник не помогал. Лишь сидел рядом и смотрел, как я пыжусь. А у меня вообще ничего не получалось. Такое ощущение, что в прошлый раз все случилось из-за странного пограничного состояния недосыпа. Это мне что, постоянно так себя изводить?

Уставший (уже с утра) и недовольный, я брел к флигелю, чтобы переодеться на завтрак, как у главного корпуса заметил Козловича с каким-то чудаковатым магом. Роста он был среднего, в потертом пиджаке с высокими плечами. На голове оказался напялен котелок, вроде тех, которые показывают в фильмах про Шерлока Холмса. Из под него торчали космы непослушных, похожих на солому волос. А на ногах красовались крепкие кожаные туфли с потертыми круглыми носами. Заметив выходящего из леса меня, Козлович поднял руку и помахал. Пришлось подходить.

— Доброе утро, Максим, — приветствовал куратор.

— Здрасьте, Викентий Палыч, — протянул я.

— К тебе прибыл человек из Конклава. По поводу…

— Если позволите, я сам, — вмешался незнакомец. — Алекс Юдин, Комитет ведения учета благородных семей, к вашим услугами, — поклонился он. — Я по поводу вашего письма.

— Понимаете в чем дело… — начал было я, собираясь рассказать о своеволии Мишки.

— Понимаю. Признаться, ваш случай чрезвычайно уникальный. Простите за каламбур, — хихикнул Юдин. — Нам пришлось даже связываться с министром. Итак…

Тип из Конклава в странных башмаках и не менее странной шляпе приосанился, придав своему лицу максимально торжественное выражение. Козлович при этом не смог сдержать улыбку. Я бы тоже посмеялся, если бы не волновался, как девица на выданье.

— Уважаемый господин Кузнецов, по вашему запросу проведена начальная фамильная проверка. Данные, которыми обладает Комитет ведения учета благородных семей не позволяют с полной уверенностью свидетельствовать о вашей принадлежности к благородному роду Кузнецовых. Посему необходима проверка дополнительная. Для данной процедуры руководству школы имени Льва Преображенского, далее Терново, направлено сопроводительное письмо…

— Да, да, письмо, — перебил этого словоохотливого персонажа Козлович, показав мне лист форматом А4 с разноцветной печатью. — В общем, Максим, сегодня ты поступаешь в распоряжение господина Юдина для полного прояснения ситуации.

Прояснение ситуации? Значит, по доступным данным я не благородный. Но этот Алекс почему-то на всякий случай обратился ко мне непосредственно как «уважаемый господин». Весело утро начинается. Неужели Мишка действительно прав был? Я благородный. Даже не верится. Наверное, стоило произнести это вслух раз сто. Представляю лицо Куракина, когда он узнает.