— Потапыч! — успел крикнуть я, но, к сожалению, в пустоту.

— А что с имением? — спросил Байков.

— Вот что, — протянул я ему бумаги.

— Круто, — покачал головой Димон после короткого их изучения. — Это много. Очень много. Таких денег даже у дяди нет. И что будешь делать?

— Не знаю. Ничего не буду. Как я могу его выкупить?

Странное было ощущение. Да, я был маг с перспективами. По крайней мере, сам себя таким видел. По нашим законам уже совершеннолетний. И деньги появились, благодаря стипендии. Поневоле почувствуешь себя взрослым. Но как только возникла по-настоящему серьезная проблема, захотелось помощи. Потому что гонора было много, а реальных возможностей мало.

— Обидно, конечно, что и говорить, — продолжал я. — Там жили мои предки. Пусть я ничего о них не знаю. Но все вещи до сих пор в имении. Стулья, картины с их изображением, одежда в шкафах. И еще…

— Сила, — кивнул Байков. — Можешь не рассказывать мне. Я знаю, что значит фамильное имение. Там ты чувствуешь себя в безопасности. Только там можешь расслабиться.

— Господа благородные, — сделал неуклюжий реверанс Рамиль. — Не могли бы вы поговорить о судьбах мира попозже? Потому что если сейчас мы опоздаем на ритуалистику, то вместо расслабления придется напрягаться. Причем всем нам.

— Как ты разговариваешь с благородными, разночинец! — крикнул я на него. — Еще одно слово и я вызову тебя на дуэль!

— Макс, ты че? — пошел пятнами Рамиль.

— Рамик, ты бы видел свое лицо.

— Дурак! — ткнул кулаком он меня в плечо. — Так что по поводу ритуалистики?

— Надо идти, — согласился Мишка.

— Неа, надо бежать, — показал я на часы. — И очень быстро.

Слава всем богам, мы успели. Влетели в класс за две минуты до звонка. Коршун уже был на месте и хищно поглядывал на дверь. Опоздай ты — будешь весь урок стоять на входе. Поэтому если кто из одноклассников не успевал, то попросту не приходил на ритуалистику. Забавно, но оказалось, больше прогулов Коршун ненавидел, когда его кто-то прерывает.

Весь второй курс смотрел на нас. Точнее не так. Весь второй курс смотрел на меня. Я автоматически потрогал пиджак на груди. Нет, значок с гербом померил и тут же снял. Перстня на пальце с изображением длинного ножа в руке, моего фамильного герба, тоже не было. Но внимание оказалось чересчур пристальное. И если судить по злому выражению лица Куракина, класс уже знал о моем благородстве.

— Поздравляю, — только и сказала Катя, даже не глядя на меня.

— Как-то не искренне.

— Я действительно не рада. Твое благородство все усложняет.

— Что усложняет? — не понял я ее. — По моему, теперь наоборот все будет попроще. Никто меня не заставить ни в чью семью вступать.

— Твоя недалекость иногда забавляет, но не часто, — ответила Катя. — Твоя жизнь теперь изменится. И не думаю, что она так уж тебе понравится. Хуже всего, что изменится жизнь и тех, кто рядом.

— Чего ж ты тогда общаешься с таким недалеким как я? — не смог я проигнорировать колкую фразу.

Катя не ответила, но сила в ней на мгновение всколыхнулась. И тут же успокоилась, подчиняясь своей обладательнице. Больше за весь урок Зыбунина не сказала ни слова. Зато все остальные после ритуалистики очень хотели поговорить.

— Прими мои поздравления, надеюсь фамилии Татищевых и Кузнецовых будут идти рука об руку и станут поддерживать друг друга.