Я ничего не ответил и быстро направился к дереву, к которому была прикована химера. Золотая монета издевательски лежала на самом виду. Не думал, что все будет так просто. Не думал, что все выйдет так замечательно.

— Кузнецов!

Я сделал над собой невероятное усилие, чтобы не повернуть голову к Куракину и прибавил ходу.

Глава 17

— Кузнецов! Максим!

Крик Куракина можно было сравнить со скрипом ногтей по грифельный доске. Он будоражил кровь, бил по нервам, заставлял крохотные волосы на руках вставать дыбом.

— Максим! Помоги! Пожалуйста! Заятие. Обещание на крови. Что хочешь! Максим!

Я дрожащими руками поднял монету и убрал во внутренний карман. Рядом, натягиваясь и перетираясь о могучее дерево, погребально звенела цепь. Химера нашла свою жертву и теперь не обращала на остальное никакого внимания.

Сила, точнее ее остатки, старались сдерживать могучую тварь. Куракин даже не пытался скастовать что-то знакомое. Просто перенаправлял силу, обращая ее в защиту напрямую, как делают только волшебники. Это что-то вроде защитного рефлекса, инстинкта самосохранения. Ты даже толком не соображаешь. Просто защищаешься, не понимая, что сила таким образом уходит намного быстрее.

Куракин больше не звал меня. Видимо, понял всю бесполезность этого занятия. Его школьная форма была мокрой на груди от крови. Высокородный судорожно сучил ногами, пытаясь отползти от химеры, не понимая, что уперся спиной в ствол дерева. Мне стало совсем не по себе. Это уже не похоже на испытание сил, скорее на агонию.

Я завертел головой. Ну? Где наблюдатели, которые должны сейчас вмешаться? Якут, Козлович или кто-то из Менторов? Он же умрет. Самым натуральным образом.

Сознание этого прошибло, как электрический разряд. Да, Куракин был моим врагом, самым настоящим. Тут вряд ли можно ошибиться в формулировках. Но готов ли я был к тому, чтобы он сейчас погиб? Чтобы он умер из-за моего попустительства? Сможет ли меня потом кто обвинить?

Сам вопрос показался чудовищным. Какая разница, что обо мне подумают? Как в первую очередь я потом жить с этим буду? Вот Куракин гад. Сейчас я ненавидел его еще больше. И именно из-за того, что не мог поступить по-другому.

Плеть обняла львиную голову в самый последний момент, стягивая ее все крепче. Пасть глухо щелкнула, ухватив зубами воздух. Тело химеры тотчас полностью обратилось в дикую кошку, с поразительной быстротой развернувшись и прыгнув на меня. Даже сообразить ничего не успел, тем более обратиться к стихийной магии.

Меня отбросило в сторону, как ротозея, угодившего под машину на большой скорости. Собственно, именно такой химера и была. Несокрушимой машиной. Единственное, я успел сгруппироваться и ничего себе не отбить. Вот и говори после этого, что фехтовальный клуб лучше атлетического.

Процесс трансформации занимал не так уж много времени, но у меня появилось несколько секунд прежде, чем змеиная голова, раскрыв ядовитую пасть, устремилась куда-то в область шеи. Однако в вытянутой руке уже оказался камень, только что поднятый с земли.

Потому что дверью мог быть любой элемент. Простой урок, который Якут вдалбливал несколько недель, и который не знал тот же Застрельщик, ищущий проход во вне. А он всегда был внутри мага.

Булыжник засверкал, впитывая силу, залил светом все вокруг, и я провалился в Коридор. Смазанную изнанку миров, где все было будто вязким и ненастоящим. Вот только я оказался именно здесь, один, без химеры.

Я с трудом поднялся. Каждое движение давалось тяжело, словно в моем теле не было костей. Хорошо, что тут у нас? Тот же самый булыжник лежал под ногами, пытаясь намекнуть, что ничего особенного не произошло. Не обманешь меня, приятель. Я поднял его, открывая проход дальше. В мир вечной зимы и истинной силы.

Путешествие к Изнанке с целью перемещения в пространстве в моем мире, хотя бы для того, чтобы обмануть противника, теперь не представлялось такой замечательной идеей.